Сидящий напротив него светлобородый мужчина вдруг негромко почти шёпотом спросил его.
— Тебя откуда привезли?
— Из Дамхара, — так же тихо ответил Гаор.
— И родом оттуда? — спросил ещё один.
— Нет, из Аргата.
Судя по всему, говорить здесь о том, что он принятой криушанин, не стоило.
— А в Дамхар как попал?
Гаор даже пожал плечами, настолько вопрос показался ему глупым.
— Продали.
Соседи по столу кивнули.
— Я Беляк, — сказал светлобородый, — в садовой бригаде.
— Рыжий, — ответно представился Гаор, — шофёр.
Молчание все-таки не было полным, переговаривались, но тихо и только с ближайшими соседями. Это не очень приятно напомнило Гаору училищную столовую, особенно в дни дежурства особо придирчивых капралов, но… ладно, бывало и хуже, и капралов водили за нос, и другое начальство. Хреново, что Мажордом — раб, а значит, как бы свой, но тоже вполне поправимо. Нарываться не стоит, а укорот, если надо, дадим.
Ужин заканчивался, по столовой бегали девчонки в уже клеёнчатых длинных, почти до пола, фартуках, собирая грязную посуду и протирая столы. Гаор, памятуя, что он здесь пока новобранец, делал всё, как соседи. Составил опустевшую посуду в ряд, вытер губы бумажной салфеткой, положил её на тарелку из-под хлеба и встал из-за стола вместе с ними.
— Рыжий! — пробился сквозь усилившийся шум голос Мажордома.
Гаор шёпотом чертыхнулся и пошёл на зов.
— Да, Мажордом.
— Иди за мной, — распорядился Мажордом.
"Интересно, куда?" — хмыкнул про себя Гаор, следуя за Мажордомом. Первая растерянность уже прошла, и он чувствовал себя готовым к любым неожиданностям. Кажин знат, что всяко быват.
Кастелянша с двумя помощницами молча — как понял Гаор, потому что Мажордом был рядом — выдали ему две смены белья, совсем нового зимнего армейского, тёмный комбинезон для работы в гараже, непромокаемую куртку на подстёжке с капюшоном для двора, две тёмные рубашки, две пары грубых носков, две белые рубашки, хорошие брюки, хорошие кожаные ботинки, к ним две пары тёмных уже тонких носков и кожаную шофёрскую куртку, — для выездов с хозяином — догадался Гаор. Его догадку тут же подтвердил Мажордом.
— Не вздумай в гараж надевать, понял, дикарь? Это для хозяйского выезда.
"Ещё раз назовёт дикарем, поправлю", — мысленно решил Гаор, укладывая полученные вещи в аккуратную стопку.
— Отнеси и в шкаф повесь, — разжала губы Кастелянша. — За остальным потом придёшь.
Мажордом был рядом, поэтому Гаор только молча кивнул ей и вышел из вещевой. Но в спальню за ним не пошли. И потому, когда Гаор вошёл с вещами один, его встретили негромким, но достаточно дружелюбным градом расспросов. Кто, да откуда, да кем работаешь. Гаор заметил, что расспрашивающие достаточно умело и привычно располагаются вокруг него так, чтобы случайно заглянувший не догадался, что беседа общая, а двое мальцов торчат перед самой дверью, будто по своим делам, но так, что вошедший непременно наткнётся на них. Однако порядочки тут… Но в каком полку служишь, по тому Уставу и живёшь. И потому отвечал на вопросы негромко, развешивая и раскладывая вещи в шкафу и тумбочке, будто сам с собой разговаривает. Открыто подошёл к нему только Старший по спальне. Но ему, как сразу догадался Гаор, и положено, и поручено.
— Иди за остальным, — не криком, но достаточно громко распорядился Старший. — Потом разложишь.
— Мелочовка там же? — так же спросил Гаор, выпрямляясь и оборачиваясь к нему.
— В соседней справа. Не заблудишься?
Гаор улыбнулся.
— Нет, Старший. Бывало и хуже.
Ему ответили понимающими улыбками и кивками.
Гаор вышел в коридор и отправился за остальными вещами, внимательно разглядывая окружающее. Народу немного, не слышно памятного по сторрамовской казарме весёлого вечернего шума, все проходят быстро и явно по своим делам. В заставленной стеллажами комнате рядом с вещевой он получил мыло в мыльнице, мочалку, два полотенца — маленькое для рук и лица и большое для душа, резиновые шлёпки, чтобы было во что переобуться после работы, щётки для одежды и обуви, баночку гуталина, коробочку с маленькими складными ножницами, нитками и иголкой для мелкой починки, моток меток, чтобы нашить на бельё, рубашки и полотенца… Мажордома рядом не было, и ему негромко и только ихними словами рассказали о правилах и порядках. Что для чистки и глажки есть отдельная комната, что бельё надо менять каждый день, потому и три смены. Одна на тебе, одна в стирке, одна в тумбочке, а постельное меняют каждую неделю. Заходить в чужую спальню под любым предлогом запрещено, а если сговорился с кем, то просись у Мажордома на ночёвку в специальную отдельную спальню, четыре таких клетушки, и он, если разрешит, даст тебе ключ и скажет, на ночь или только до отбоя можно. А если в другое время или ещё где застукают, то порка обеспечена.
— Порядка он требует, — светловолосая женщина поставила перед Гаором коробку с гребнями, большими и маленькими. — Выбирай себе.
— Мне два, мать.
— Тихо ты, — она сердито через его плечо посмотрела на дверь в коридор, — услышит — по новой тебе влепит. Не любит он когда по-поселковому.
— Мать — дуггурское слово, — спокойно возразил ей Гаор, выбирая себе гребень для волос и поменьше для усов и бороды. — Я ж не по-нашенски говорю.
Она вздохнула.
— Ты его не зли. Он культуры требует. И этой… — она запнулась.
— Цивилизованности? — догадался Гаор.
— Во-во, говорил уже тебе?
— Нет, сам догадался, — усмехнулся Гаор. — Вот эти возьму, спасибо, мать.
— Ох, и упрямый ты, — покачала она с головой, с тревогой глядя на него.
— А если по-другому, как же мне звать тебя?
— Вторая Кастелянша. А так-то… — она снова запнулась, прислушалась и громко сказала:- Ступай, тебе до отбоя ещё с одеждой управиться надо. И в душ не забудь сходить, не ложись грязным.
Гаор понял, что под дверью кто-то подслушивает, и потому попрощался молчаливым кивком и благодарной улыбкой.
Выйдя в коридор, он едва не споткнулся о черноволосую девчонку лет тринадцати, но сделал вид, что не заметил её, и молча прошёл в свою спальню. Просто любопытная, как все девчонки, или стукачка… ему это сейчас по хрену. Но скажи, какие порядки здесь. У Сторрама и впрямь санаторий был, а уж у Корранта, вообще как, скажи, одной семьей жили. Но как эта сволочь в одиночку так всех зашугала?
В спальне его встретили теми же внимательными взглядами и опять как невзначай собрались вокруг него. Подошёл и Старший.
— Старший, — спокойно, не повышая голоса, но и не шепотом спросил Гаор. — А душевая, уборная, где всё?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
