делать ноги, а то так и заиграться можно, что очнешься уже на облачке… с арфой подмышкой.
Высоко подкидывая ноги, бегу через огород, не дай бог, сейчас запнуться и сломать себе ногу… тогда будет проще, сразу застрелится!
А вот и дыра в заборе, рядом с ней на земле лежит Гриша, направив автомат в мою сторону… прикрывает… молодец!
Нырнув в дыру, упал на землю и несколько секунд, просто лежал, жадно глотая воздух, широко открытым ртом. Укатали сивку, крутые горки. Вроде и пробежал всего пару метров, а как будто полную марафонскую дистанцию одолел… легкие не иначе, как жидким огнем заполнены!
– Леха, хорош, лежать, надо двигаться, а то сейчас обойдут и нам хана, с раненым не оторвемся, – Гриша, пятиться назад, отползая прочь от забора.
– Сейчас, Гриня, пять сек и я снова в норме, – тихо прошептал в ответ, вытаскивая из кармана магазин, с намотанными на него несколькими витками изоленты.
Перевернувшись на бок, перекинул из-за спины автомат Деда и заменил в нем магазин. Тот, что был в автомате, засунул в свой подсумок, а на его место вогнал новый с изолентой на корпусе. В этом рожке были бронебойно-зажигательные патроны.
Устроив автомат поудобней, поймал в прицел, заметный среди садовых деревьев крыло девятки, выжал слабину спуска и плавно надавил. Короткая очередь, следом еще одна… взрыв. Бензин, вытекший из пробоин, загорелся, а следом детонировал и бензобак машины. Ну, вот такие, вот у тебя похороны Дед. Извини, что не по-людски, но сам понимаешь…
Догнав Гришу, помог ему поднять раненого Федуса на ноги, и дальше мы пошли втроем. Я нес оружие Николая, а Захаров подставив свое плечо, помогал раненому передвигаться. Федус прыгал на одной ноге, вторая была без ботинка, и красовалось щедрой намоткой бинтов, чуть выше, которых был наложен жгут.
– Дальше то, что? – спросил Гриша, когда мы пересекли еще один огород, прорезав дыру в очередном заборе.
– Надо Коляна в больничку. Если мне не изменяет память… а она, мне никогда не изменяет, то мы сейчас выйдем на улицу Орджоникидзе, где-то в районе остановки Парковая. Ну, а там и до «двойки» рукой подать, – «двойкой», у нас называют вторую городскую больницу… ту самую, где я сегодня утром был. – Гриня, а давай мне свой автомат, а сам бери брата-мента на спину и поднажмем, а то вы так прыгать будете еще очень долго.
Гриша отдал мне свой автомат, а сам взвалил Федуса себе на плечи, для этого пришлось снять с раненого разгрузочный жилет, который пришлось тащить тоже мне. До больницы мы добрались без приключений… почти, без приключений – на перекрестке дорог, нарвались на скрытый секрет, бойцы, которого, слава богу, вначале посмотрели – кто идет, и только потом, решали: открывать огонь или нет. Один из бойцов сменил Гришу и мы уже через несколько минут топтались в тускло освещенном «приемнике», где было многолюдно: подъехал УАЗ – «таблетка», которая привезла раненных. Скорая помощь, как и раньше, в мирное время выполняла свои функции, в экипаже, доставившем трех раненых, была не молодая женщина с очень уставшим лицом, молодой фельдшер и усатый дядька водитель. Все раненные были из нашего отряда.
Помогая с разгрузкой раненых, я между делом поинтересовался у одного из них, как все прошло.
– Да, как все прошло? Херово! – начал свой рассказ парень лет тридцати. Если не ошибаюсь, то зовут его Андрей и он из бывших вояк. – Подошли к зданию, и ваш, этот молодой, как его – Ветров, не заметил растяжки… наступил, слава богу, услышал щелчок чеки и успел отпрыгнуть в укрытие. Взрыв, вроде, никого серьезно не задел, там была РГДешка, но злодеев спугнули. Ну и началось: они считай в укрытие, да, еще и на высоте, а мы под их окнами… и укрыться негде, – парень со злостью сплюнул, – хорошо, что гранатометчик не растерялся и сразу же влупил по окну. Ну, а потом, как в плохом кине: они по нам стреляют, а мы по ним, и кто побеждает не понять. Зажали их с двух сторон, молотим по стенам и окнам, а им хоть бы хны. Вызвали подмогу, подошло две группы: наши малолетки, что остались на базе и Витка, вторую группу привел… а к этим, тоже друзья подошли… в общем, Генка решил, что ну его на фиг, такие пляски с саблями и позволил бусурманам уйти. И знаешь, что я на это скажу: и правильно сделал, раз не получилось их взять с наскока… ну и хрен с ними, а то, мы бы в там половину отряда оставили бы. Хобитты, эти, вояки, что надо, нечета нашим малолеткам. Сразу видно, что звери матерые и опытные.
– А, почему хобитты? – спросил я.
– Да, я не сильно в этом разбираюсь, кто они там: хобитты и ваххобиты? По мне: хрен, редьки не слаще. Ну, а у вас как?
– Примерно так же. Гнездо злодеев зачистили быстро и без потерь. Помогло то, что они для базы выбрали деревянный барак, который очень быстро сгорел, а басмачи, почему то не захотели, превращается в шашлык, и ринулись наружу, аккурат под пулемет. А когда шли к вам на помощь, то попали в засаду. Дед – наповал, Федус – ляжкой, пулю поймал, ну, а мы с Гришей, вроде, только ссадинами и синяками отделались.
– Деда жалко. Правильный мужик был… боевой.
– И не говори, – согласился я.
Вернулся Захаров, который принес, неизвестно где взятую початую бутылку водки. Помянули Деда, пили прямо из горла, предварительно, вытащив ножом, пластиковый дозатор. Раненого увели внутрь больницы, и мы остались с Гришей вдвоем.
– Ты, как, в норме? – неожиданно спросил Захаров.
– Да, только спать хочется, устал как черт.
– Дельце есть одно, может, провернем по-быстрому?
– Можно и провернуть. Что за дело?
– Я когда «языка» колол, все-таки выяснил, кто злодеям из наших ментов стучит. Эта зараза, живет здесь, совсем рядом, может, зайдем в гости. Я один хотел это сделать, но думаю, раз такой замес пошел, то лучше напарника взять. Ну, так как, сходим?
– Пошли, – согласился я. Настроение было ни к черту, смерть Деда что-то зацепила внутри, и хотелось мести. Поймать бы сейчас, кого-нибудь из бойцов противника, да, ножичком их, ножичком… – Надо только лишние стволы здесь оставить, а то замучаемся, все это на себе таскать. Испанец, говорил, что где-то есть палаты, которые охраняют наши бойцы, сходи, найди их, им и оставим лишние автоматы.
Минут через десять, Гриша привел невысокого, конопатого парня, который широко зевал и тер спросоне глаза. Видать, спал
