Здесь, в центре, Сеть видится мне паутиной: от кольцевого барьера, что опоясывает площадь, расходятся по радиусам толстые объёмные канаты с проросшими огненными гребнями. Впрочем, это касается только той улицы, откуда мы вынырнули и двух соседних: эти барьеры, поправленные ведуном, смотрятся образцово. Восточный сектор и оставшаяся часть Европейского — тусклы и лишь слегка размечены обесточенным пунктиром. Барьер в Секторе русичей, к моему удивлению, шатко-валко, но держится: пусть и не в полную силу, пусть низенький, просвечивающийся, но он есть. Недаром Рорик столько в него вложил, даже без посоха.
Ведун обходит повреждённые участки, восстанавливая сегмент за сегментом. Неужели это он, оробевший, беспомощный стучался в мою дверь всего час назад? Поглядите-ка на него, он так уверенно выбирает участок на брусчатке, чтобы в очередной раз ударить посохом, что-то нараспев говорит, подправляет заклинание жестами… Даже заикаться перестал. Может, у него был в энергообмене какой-то перекос, который и на речи сказывался, а теперь выправился?
Я следую за ним в некотором отдалении, поглядывая по сторонам: кому-то нужно сохранять бдительность! Один за другим вспыхивают и возрождаются барьеры, а у меня где-то внутри начинает звенеть тревожный колокольчик. Так просто нам это с рук не сойдёт. Нужна нешуточная сила, чтобы загасить барьер, да не один, да, практически по всей Сети! И, говоря откровенно, мне очень не хочется встретиться сейчас с тем, кто увидит свою работу испорченной и сильно на нас за это обидится.
— Рорик, долго ещё?
— Почти закончил, — отзывается он. — Госпожа Ива, нож не дадите? Без него никак.
Устал… Да он мокрый как мышь после такой работёнки, даже красно-рыжие лохмы в сосульки слиплись. Но в глазах такая гордость от хорошо выполненной, наконец, работы, что у меня язык не поворачивается предложить ему отдохнуть.
— Хочу кое-что попробовать, — говорит он. И режет себе запястье. Может, так оно и надо по его задумке, но я поспешно отворачиваюсь. Когда смотрю снова — он уже шепчет что-то над лезвием, омоченным в крови, а затем, подойдя к ближайшему участку барьера, с лёгкостью вонзает нож по самую рукоятку прямо в булыжник мостовой. Согнувшись, вытягивает за рукоятку наполовину и начинает, пятясь, вести линию. Нож вспарывает камни, словно сухую листву. Затаив дыхание, я смотрю, как ведун постепенно обходит площадь, замыкая защитный круг. Идти ему предстоит долго, да и пятиться так — не слишком удобно, и посох подмышкой отягощает, поэтому Рорик время от времени приостанавливается, но не перестаёт что-то шептать. А я, подумав, снова беру лук наизготовку. И вовремя. Потому что брусчатка в самом центре площади, гулко вздохнув, как живая, начинает вспухать. Из-под растущего каменного хребта бегут во все стоны трещины, сбегает осыпь плит, щебня, мелких камушков… И упорно, как младенец из чрева матери, рождается, рвётся наружу знакомая пронзительно-синяя арка портала.
Глава 4
Вне всякого сомненья, это именно портал. Я узнаю его сразу, несмотря на то, что брызжущая аквамарином дуга вознеслась над землёй не более чем на метр. Через такой же мы с Магой прошли в этот мир не далее, как вчера вечером. Но если вчерашний и нынешний проходы между мирами скроены по единому образцу и, что самое главное, одним творцом — пора готовиться к худшему и паниковать.
— Рорик! — Стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, без дрожи. — Поторопись. Кажется, у нас скоро будут гости.
Только на миг он скашивает глаза на сияющий эллипс, растущий как на дрожжах, и кивает. Упорно продолжает тянуть охранную линию, и я внутренним чутьём понимаю: нельзя обрывать заклинание, оно, как и этот круг, должно строиться единым махом, непрерывно, иначе сведутся на нет все его усилия. Юный ведун проложил чуть меньше половины окружности, и при теперешней скорости ему понадобится самое малое минут пять-семь. Смогу я их ему обеспечить?
Смотря кто на меня выскочит с той стороны портала.
А что потом? В чём назначение круга? Допустим, основательно усилить барьеры, поскольку заклинание на крови — вещь сильнейшая. Но наша маленькая проблема останется: создатель портала вот-вот прорвётся, и хорошо, если будет один, потому что стрел у меня не так уж и много, и хоть я теперь хвалёный стрелок, рано или поздно нам с Рориком придётся уходить. Да что там уходить — бежать, если выпустят, да ещё надо будет и малого как-то тащить, потому что обережный круг высосет из него последние силы. Парень скоро будет пуст, он держится только за счёт посоха.
Арка воздвигается ещё на метр. Рориков круг перевалил за половину.
Куда же откроется выход? Туманное двустороннее зеркало выйти на любую сторону. Мне сейчас главное — уловить, куда именно, дабы вовреся прикрыть напарника: он должен закончить круг без помех. Судя по пропорциям, портал сформирован пока на треть от цельного объёма, значит, у меня ещё есть толика времени. Я прикидываю будущую высоту прохода, и мне становится не по себе. Кто оттуда появится? Орк? Горный тролль? Дракон?
Да в какую же сторону будет выход, в конце концов?
Чёрт! Я совсем забыла! Поспешно опускаю завёрнутый левый рукав джинсовки. У меня при себе — ни нарукавника, ни защитного браслета, ни перчатки, а без них после первого же выстрела незащищённую руку располосует тетивой. Джинса, конечно, не металл и не плотная кожа, но хоть как-то смягчит удар.
Рорик спотыкается и замедляет ход. Ему осталась треть пути. Если непрошенный гость выскочит прямо на него — прибьёт с маху, не задумываясь, незащищённая цель так на это и напрашивается. Лучше, пожалуй, быть к парню поближе, тогда в любом случае хоть разок, да успею пальнуть. А если останусь здесь, и противник появится с моей стороны, а главное — не один? Пока буду отстреливаться, другие обнаружат парня и… прибьют. Рвусь к ведуну, и, чтобы выиграть время, не по окружности, а напрямик, пересекая площадь буквально в метре от растущего диска, с которого вдруг срывается и больно щиплет в бок ветвистая молния. Словно портал огрызается, не войдя ещё в полную силу. Занимаю позицию, чтобы быть на линии между порталом и ведуном. Тому остаётся уже четверть пути. А порталу — восьмушка, не больше.
В отчаянии оборачиваюсь глянуть, как там Рорик. А тот уже побелел, на одно колено опустился, но нож из рук не выпускает. Рот приоткрыл от напряжения, в глазах… нет, не слёзы, а баранья упёртость: мол, сдохну, но дойду! Доползу! Замкну!
И я решаюсь на одно действо, хоть многим оно показалось бы не ко времени. Но, в конце концов, мне же помогли однажды таким образом, и помогли быстро, почему бы не попробовать? Сейчас все средства хороши. Остаётся сделать четыре торопливых шага к Рорику, опуститься рядом, пристроив лук на мостовую, притянуть обеими руками рыжую голову и, пока он не успел сообразить, что к чему — поцеловать. И с тем поцелуем отдать всю силу обережницы, которую можно вложить в один выдох.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
