Ничего удивительного. Игрок бонус дал — Игрок и отобрал. За то, чтобы не лезла, куда не надо. Ещё немного — и я начну истерически смеяться.
— Как ты думаешь, — говорит Рорик озабоченно, пытаясь что-то высмотреть за трёхметровыми языками пламени, — ещё кто-нибудь полезет?
Мы смотрим друг на друга. И вдруг он, зардевшись, быстро целует-клюёт меня в щёчку. В смущении отступает.
— А-ага. Пожалуйста, — невпопад говорю, оторопев. — Надо понимать — ты мне так «спасибо» сказал?
И снова мы глядим туда, откуда пришли. В небо уходят клубы чёрного дыма, несёт гарью, но что отвратительнее всего — палёным мясом. Не знаю, как справляется со своим желудком ведун, а моим внутренностям очень нехорошо, я едва сдерживаю приступ тошноты.
— Сейчас утихнет — и поглядим, — говорит Рорик, сглотнув. Похоже, и ему несладко. — Ты, главное, барьер не переступай, вдруг снова зажечь придётся.
Да, поглядим… Только я, выходит, совсем нынче безоружная, и случись что — вся надежда на тебя, партнёр.
Огонь спадает, и мы возвращаемся к площади. Борозда от ножа заметно расширилась и теперь выглядит, как след от колеса легковушки, присыпанный рдеющими угольями. Всё вокруг в жирной копоти: стены и окна домов, черепичные крыши, мостовая. Фонарные столбы торчат обугленными спичками, стеклянные шары на них полопались от жара. Трупов нет, ни одного. На миг представляю себе, что это они летают сейчас вокруг, оседая хлопьями пепла… и снова еле справляюсь с тошнотой. А ты как хотела? Лучше подумай, каково приходится тем, кто сейчас в настоящей битве. Сколько там таких тварей? А сколько магии и файерболов носится в поисках жертв? Это только в игре снаряды и пульсары бьют точнёхонько по врагам, своих не задевая, а тут, если подставился — пеняй на себя, получишь по полной.
Нам с Рориком досталась жалкая горстка монстров. Будь их много — высыпалась бы сразу лавина, эти же словно не воевать шли, а осмотреться. Разведка? Или сопровождение? Или зачищали дорогу тем, кто следом подойдёт?
Кто там ещё следом?
Ответ не заставляет себя ждать. Из разверстой пасти портала стремительно вылетает нечто узкое и длинное и вонзается прямо в тлеющую полосу барьера перед нами. Крошечные языки пламени, снующие по всему обережному кругу, одновременно опадают и гаснут, словно их выключили. А перед нашими глазами вибрирует от удара охвостье тяжёлого копья.
— Не может быть, — не веря глазам, бормочет Рорик. — Дедова посоха работу погасить никто не должен! Если только…
Сросшуюся было портальную перепонку вспарывает хищная, сжатая с боков, тупорылая зубастая морда. От носа куда-то к основанию длинной шеи тянутся ремни. Тварь свирепо крутит чешуйчатой бугристой башкой с прижатыми к затылку рогами и упирается в нас взглядом. Ядовито-жёлтые глаза наливаются злобой. Чудовище делает мощный рывок в нашу сторону, продирается через проход, высвобождая перепончатые, как у летучей мыши, крылья и, пригнувшись, выпускает в нашу сторону длинную струю пламени. Не сговариваясь, мы с Рориком прыгаем в разные стороны и отделываемся обожжёнными боками, ведун, опомнившись, поспешно встряхивает посох и встречает очередную атаку направленным водным потоком. Сразу становится душно, влажно, как в бане, из клубов дыма доносится фырканье дракона; слышно, как он откашливается и хлопает крыльями, разгоняя клубы раскалённого пара.
— Рорик, — хватаю напарника за руку, — мы против него не потянем. Бежим!
Кольцо огня, казалось бы, потухшее, возрождается сзади нас с новой силой, отрезая дорогу. Слышится язвительный смех, нарочито усиленный, перекатами уходящий по крышам. Не выдержав, зажимаю уши. Пар концентрируется и крупными каплями оседает на землю, приглушив пламя совсем немного, но хотя бы искры не прижигают. Тем не менее, чтобы не спечься, мы вынуждены даже сделать пару шагов навстречу зверю, который довольно бьёт по земле шипастым хвостом. В глазах у него — чистая незамутнённая радость от вида загнанных мышек.
— Всё, ведун, кончилась твоя сила, — слышим мы холодный голос. И понимаем, что, отвлекшись на дракона, не разглядели седока.
Ремни, закреплённые на морде ящера — не что иное, как упряжь, хвосты которой — в крепкой руке всаднике. Разглядев его, я едва не ахаю. Такой мускулатурой не может похвастаться даже Васюта. Неимоверной ширины плечи кажутся неестественно раздутыми, гипертрофированные бицепсы столь отчётливо демонстрируют своё достоинство, что по ним, а так же по боковым и косым мышцам живота, по пресловутым кубикам пресса, словно прорисованным тушью, можно изучать анатомию. Лицо всадника прикрыто полумаской в виде черепа, виден только мужественный выдвинутый вперёд подбородок и полные чувственные губы.
Увесистый посох, с виду неподъёмный, словно сделанный из цельного узловатого ствола, снабжённый и богато украшенным навершием, и наконечником, обитым металлом, смотрится в его ручищах ореховым прутиком.
— Н-ну, — сексапильные губы кривятся в усмешечке, — прочухались? Ты, мелкий, можешь сваливать, от тебя вреда уже никакого, так что убирайся. А вот с Обережницей мы поговорим.
Жар за спиной спадает. Невольно обернувшись, мы с Рориком видим прогал в огненном кольце.
— Н-никуда я не пойду, — тихо говорит парень. — Женщину не брошу. Сам убирайся. — И крепче сжимает посох.
— Как знаешь, — насмешливо отзывается всадник. Его рептилия меж тем нетерпеливо бьёт хвостом, пыхтя, как паровоз и, видимо, сдерживаясь, потому что время от времени из ноздрей вылетают струйки пара. — В общем, не буду я на вас больше время своё драгоценное тратить. Я тебя предупреждал, сучка, чтобы ты под ногами не путалась? Так получи!
Он театрально вздымает свой посох к небу и в центре навершия загорается солнце, окученное сетью молний. Приблизительно догадавшись, что сейчас будет, я бросаюсь к Рорику и сгребаю его в охапку. Тот и рыпнуться не успевает, а в нас уже летит целый сноп молний, готовых то ли пронзить заживо, то ли поджарить заживо… Не знаю и знать не хочу. Мне надо успеть развернуть ауру и расправить своё Зеркало. И я успеваю. Последнее, что вижу — это кокон крупных антрацитовых чешуек, смыкающийся в плотную защитную сферу над нами.
— Тихо, — шиплю на ведуна, не выпуская из объятий. — Ещё не всё!
Зеркало содрогается от мощного удара. И ещё. И ещё. Не знаю, чем кидается в нас рассвирепевший Игрок — я давно узнала его по голосу — но добром он от нас не отстанет. А у меня ведь ресурс ограничен, ещё немного и… Я уже замечаю, что при очередном сотрясении в стройных рядах чешуек образуются единичные бреши.
— Ага-а! — доносится до нас торжествующий вопль. — Ну, всё, хана вам, смертные!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
