С тех пор прошли десятилетия, но у черни не возникало и мысли о неповиновении. А здесь не просто неповиновение, открытый бунт. Жестокое убийство графа и его слуг на глазах всего деревенского люда, что могло послужить дурным примером. Подобное кощунство не могло остаться безнаказанным. Наказание должно быть настолько суровым, чтобы впредь никому не повадно было не повиноваться своему господину, даже в самом диком его поступке и желании.
Графиня, ставшая благодаря убийству супруга полновластной хозяйкой здешних земель, немедленно отдала приказ доставить в замок кузнеца, закованного в цепи, чтобы преступник после публичного суда, принял мучительную смерть. Смерть его будет ужасна. Палач, получив указания, точил топор, готовясь исполнить волю графини, после того как она, выслушав признание кузнеца в учиненном злодеянии, при всем честном народе решит судьбу злодея. Заплечных дел мастеру было сообщено, что для злодея убившего горячо любимого супруга, графиня выбирает казнь через четвертование. Пусть палач вострит топор, протирает от пыли давно простаивающее без дело колесо, к которому привязывают приговоренного, с руками и ногами, растянутыми в стороны. Пускай его подмастерья, наполняют стоящую рядом бочку водой, чтобы приводить несчастного в чувство, на каждой стадии мучительной казни.
Сначала злодею отрубят руку, ту самую, которой он убил господина. Затем отрубят вторую. Когда негодяй лишится рук, настанет черед ног. После каждого укорачивания тела, потребуются ведра ледяной воды, чтобы привести его в чувство. Чтобы смерть он принял не в блаженном забытье, а в сознании, задыхаясь от безумной боли. И только после того, как все конечности злодея будут отсечены, и упадут в грязь у подножия колеса, а их обрубки умоются кровавыми слезами, графиня, вдоволь насладившись мучениями, отдаст приказ палачу завершить казнь. В последний раз взметнется топор и со свистом рухнет вниз, на сведенную мучительными спазмами шею, с вздутыми венами, переходящую в перекошенное нечеловеческими муками, лицо. И покатится в грязь отрубленная голова, с навечно застывшим ужасом в выпученных глазах, с раззявленным в беззвучном крике, ртом.
Все обитатели замка, от мала до велика, будут собраны на лобном месте замка, чтобы никто не остался в стороне от намеченного действа. И они будут наблюдать весь процесс казни с неослабным вниманием, а стражники графини проследят, чтобы все было именно так. И пусть до их тупых мозгов дойдет увиденное, чтобы они и сами зареклись на всю жизнь, и детям завещали никогда, ни при каких обстоятельствах не идти против господской воли. И тем более не поднимать грязных рук, на правителей данных им богом. Голове казненного долго не будет покоя. В назидание, устрашение и напоминание прочим, надлежит ей красоваться долгое время на видном месте, будучи посаженной, на кол.
Поквитается она и с жителями селения, в котором было совершено злодейское убийство ее супруга. Посланные в деревню люди, помимо цепей для кузнеца, везли туда множество плетей, которые всласть погуляют по спинам всех без исключения взрослых жителей, будь то мужчины, или женщины. По полсотни ударов плетью бабе, по сотне на мужика, плата селян за попустительство, молчаливое потворство преступлению. За то, что не накинулись всем скопом на злодея, не заломили руки за спину прежде, чем он посмел поднять их на господина. Велено было графским слугам никого не жалеть и не делать поблажек на возраст, или пол. Пороть всех одинаково крепко, будь то столетняя старуха, старец, или беременная баба. Деревенщина должна получить сполна, чтобы выбилась из них дурь через спины и задницы. Чтобы и дети, и внуки, и внуки их внуков помнили о том, чем чревато неповиновение и молчаливое соучастие в преступлении. И не беда, если в усердии своем господские слуги запорют насмерть пару-тройку человек. Это даже лучше, память о всеобщей порке станет еще более крепкой, и не сгинет после того, как уйдут с тела рубцы оставленные плетью. А затем она обложит их таким налогом на похороны убиенного графа, что они взвоют громче, чем под плетьми, и позавидуют тем, кто не пережил порки.
И только одну девицу было велено не трогать, доставить в замок в целости и сохранности. Девицу, из-за которой погиб ее похотливый муженек. Посмотрит на нее, а потом лично сделает так, чтобы ее красота никого более не пленяла. Искромсает симпатичное личико так, что после того, как девка станет вдовой, она будет молить небеса, чтобы ее взял в жены хоть какой-нибудь урод. Но графиня женщина честная и справедливая, она не даст погибнуть и умереть от голода и холода под забором бедняжке, не успевшей вкусить сладостей супружеской жизни. Она позаботится о том, чтобы несчастная вдовушка сполна познала плотскую любовь.
Сперва она позабавится с деревенщиной с помощью щипцов и ножа, придав ее лицу выражение более пристойное простолюдинке. Затем отправит на неделю в казарму стражников, где все желающие смогут позабавиться с ней, сполна вкусив сочных женских прелестей, расплачиваясь за любовь оплеухами и тумаками. За неделю она получит столько мужского внимания и любви, что воспоминания об этой неделе, на всю оставшуюся жизнь отпечатаются в ее мозгу.
Можно было отправить ее в казарму и с неиспорченным личиком, во всем блеске юной красоты. И оставить там подольше, со злорадством наблюдая, как некогда цветущее и миловидное создание, превращается в потрепанную жизнью женщину с землистого цвета лицом, в синяках и ссадинах, оставленных на теле любвеобильными клиентами. Она даже может на этом неплохо заработать, продавая красоту всем желающим, а не только воинам в казарме.
Но она предпочтет первоначальный план. Изуродует лицо деревенской красотки, прельстившись которым, так глупо погиб муженек, оставив ее вдовой в расцвете лет. И хотя статус вдовы в обществе не самый приятный, она из-за этого не переживала. Теперь она свободна и богата, как никогда прежде, и все женихи королевства вскоре будут у ее ног. Теперь не ее, дворянку из знатного, но захиревшего рода будут выбирать в жены, как породистую лошадь. Не станут похотливо заглядывать за вырез платья, ощупывать глазами задницу, скользить похотливым взглядом по ногам. Не станут женихи высокомерно прохаживаться подле нее и прочих девиц на выданье, привезенных родителями на королевский бал исключительно ради знакомства с будущими мужьями. Продать дочерей подороже, подыскать партию получше. И никого не волнует, придется ли девице по сердцу человек, заключивший соглашение с ее родителями, предложив ей руку и сердце, от которых она не сможет отказаться, даже если пожелавший ее господин будет омерзителен. Хорошо, если будущий супруг будет сравнительно молод и привлекателен, чтобы с ним можно было ужиться. И если не полюбить, то хотя бы привыкнуть, чтобы ночи, проведенные в супружеской постели, не казались одним нескончаемым кошмаром.
