Глава 11
«Могло быть и хуже. Не самое восхитительное определение, применительно к ужину», — подумала Дженивра. Но, по крайней мере, Эш не бросал в Генри ничего тяжелее слов, и наоборот. Она была более чем счастлива скрыться после ужина в одной из тихих гостиных Бедивера и провести оставшуюся часть вечера с книгой в руках.
Дженивра не собиралась оставаться на ночь после того, как совсем недавно поспешно вернулась в Ситон-Холл, однако погода сыграла с ней злую шутку. Умеренный ветерок, приятно холодивший во время дневной конной прогулки, с наступлением ночи значительно усилился.
— Почему бы не остаться? — принялись убеждать ее тетушки.
В Ситон-Холле ее никто не ждет, не запланировано никаких неотложных дел. Поддавшись на уговоры, Дженивра и оказалась в отдаленной гостиной с книгой, в надежде обрести немного мира душе и покоя, в чем испытывала острую нехватку после смерти старого графа и прибытия в их тихий уголок Бедивера.
Дженивра подобрала под себя ноги и открыла книгу — посмертно изданный роман Анны Радклиф «Гастон де Блондвилль»[12].
— Дженни, вот ты где! Я везде тебя искал. — Веселый голос Генри отвлек ее от книги.
Дженивра подавила настойчивое желание раздраженно пожать плечами.
— Здравствуй, Генри. — Она подняла глаза и улыбнулась, загоняя подальше немилосердные мысли. Глупо винить во всем его. Она перебралась в Стаффордшир, чтобы избавиться от назойливого мужского внимания, и чем это кончилось? Теперь у нее пятьдесят один процент долевого владения старинным английским поместьем, а вокруг коршунами кружат два кузена, ожидая, как она поведет себя в сложившейся ситуации.
— Я тебя не отвлекаю, правда? — Генри оттолкнулся от дверного косяка, на который опирался, и прогуливающимся шагом вошел в гостиную. Дженивра подумала, как бы он отреагировал, скажи она правду.
— Конечно нет.
Генри занял ближайший к ее диванчику стул и продолжил:
— Я давно хотел с тобой поговорить, но никак не мог застать в одиночестве. — Он мальчишески улыбнулся, золотистый локон непокорно упал на глаза, Генри отбросил его назад. — Я даже побывал в деревне в тот день, когда ты обычно совершаешь покупки, в надежде поймать тебя, но… — Голос его сорвался, и он пожал плечами. — Похоже, кузен меня опередил. — Беннингтон нахмурил брови. — Неужели ему удалось опередить меня и в погоне за твоим сердцем, Дженни? Неужели я слишком долго соблюдал светские приличия?
Она опасалась того, куда могла завести подобная беседа, однако, с тех пор как огласили последнюю волю покойного графа, понимала, что это должно было случиться.
— У вашего кузена на уме гораздо более серьезные проблемы, чем флирт с соседкой, — беспечно заметила Дженивра. Почти правда, за исключением поцелуя в оранжерее и чаепития в Одли.
Генри чуть подался вперед, принимая позу напыщенной серьезности.
— Я просто обязан предупредить тебя о нем, Дженни. Ты не знаешь его так хорошо, как я. — Он помолчал. — Мне известно, что ты была с ним в тот день в Одли. Я видел, как ты вышла с постоялого двора, а он появился оттуда же несколькими минутами позже.
— Нет ничего неприличного в совместном чаепитии в общественном месте, Генри. — Дженивра попыталась свести все к шутке.
— С ним это не просто чай, Дженни. Ты знаешь, чем он занимался всю ночь накануне? Играл на бильярде во второсортном трактире.
Это объясняло исходивший от него запах дыма и эля. Чему удивляться? Нечто подобное она и предполагала, однако подтверждение худших опасений подействовало на нее удручающе.
— Дженни, он явился побыть дома пару дней, предположительно для того, чтобы оплакать отца и заняться делами поместья. А вместо этого проводит ночи за азартными играми. Он мерзавец, испорченный до мозга костей, Дженни. — Казалось, Генри преисполнен ужаса и негодования, впрочем преувеличенного, неестественного. В голове промелькнула мысль, что с таким выражением лица он очень хорошо смотрелся бы на сцене театра Друри-Лейн[13].
— Генри, я думаю, ты принимаешь все слишком близко к сердцу, — мягко сказала Дженивра, вовсе не убежденная в этом, равно как и в том, что Эш мерзавец. Она видела, как под маской повесы мелькнул благородный человек. — Полагаю, ты неверно о нем судишь. Мистер Бедивер потрясен смертью отца.
Генри презрительно фыркнул:
— Не позволяй ввести себя в заблуждение, Дженни. Он мог бы вернуться домой раньше, и, возможно, ничего страшного вообще бы не произошло. А теперь думает, будто может просто так заявиться сюда и потребовать себе все поместье, после того как другие столько времени заботились о его отце, пока он отсутствовал.
Дженивра уловила в словах Генри страсть и зависть.
— А ты, Генри? Что нужно тебе? Я не верю, будто Эштон единственный здесь строит тайные планы. Ты был очень разочарован в тот день, когда огласили завещание. Ждал большего?
— Мне нужна ты, Дженни. — Беннингтон умоляюще уставился на нее. — Меня не волнует поместье. Я хочу лишь тебя, и если я рассержен, так только потому, что вижу, как ты ускользаешь от меня к Эшу. Я понимаю, что должен был выждать положенное приличиями время, прежде чем открыться тебе, но я не могу рисковать. Если промедлю, боюсь, Эш украдет тебя у меня.
Еще одна драматическая пауза. Эти сценические эффекты стали ей сильно досаждать.
— Понимаешь, однажды он уже увел у меня девушку. О, это была дочка небогатого нетитулованного помещика. Теперь она больше не живет в Стаффордшире. Мне было семнадцать, и я был влюблен. Мы прогуливались вместе, делали все, что обычно делают юные влюбленные: бродили по сельским ярмаркам, сидели на деревенских вечеринках. Но вот из Оксфорда заявился Эш, старше и богаче, и немедленно завладел ее вниманием. — Генри покачал головой. — Как мог я соперничать с графским сыном, пусть даже вторым? Я всего лишь племянник, гостивший летом, с весьма скромным достатком. Я защищу тебя, Дженни, не дам стать следующей его жертвой. Не могу спокойно смотреть и ждать, пока он погубит тебя и выбросит из своей жизни.
— Не нуждаюсь в защите. Я вполне способна сама о себе позаботиться. Но в любом случае спасибо за беспокойство. — Дженивра вновь взяла книгу, намекая на то, что хотела бы продолжить чтение.
Решительная отставка! Однако Генри не так просто отпугнуть.
— Я не прошу позволения защищать тебя, Дженни. Я прошу тебя выйти за меня замуж. Именно это я подразумевал, когда говорил, что хочу только тебя. Моя любовь к тебе росла все эти месяцы, что мы проводили вместе, и я осознал, что никто с тобой не сравнится. Мне двадцать семь, пришло время позаботиться о будущем. И я хочу, чтобы в этом будущем была ты.
