Я неторопливо прицелился и застрелил ещё одного гобблера — того самого охранника, который начал подниматься, — пуля проломила ему череп над ухом. А затем донеслись выстрелы из дверного проёма. Стреляли из винтовки, даже из нескольких винтовок. И я решил, что моя миссия выполнена, потому что у меня были совсем другие планы на оба дробовика и пистолет, наверняка отличные от планов оставшихся в живых охранников. Просто так взять и отдать? А вот чёрта пухлого!
Я повернулся и побежал. Замолотил условным сигналом в дверь, которая открылась мгновенно. Заскочил внутрь, захлопнул её за собой, огляделся: на полу лежала одноразовая ручка, которую я поднял и засунул в отверстие блокиратора замка двери. Теперь с той стороны даже с ключ-картой к нам не войдёшь.
— Пошли! — скомандовал я девушке.
Она молча встала со стола, на котором сидела, и пошла следом. Я присел у двери, прислушался — из зала регистрации слышались выстрелы, крики, но уже не панические, а больше похожие на команды.
— Куда выходит дверь?
— В большой зал, но она скрыта колонной. Оттуда можно зайти в служебный мужской туалет, — сказала девчонка.
— А там что? — не понял я.
— Окна, — исчерпывающе ответила она. — На стоянку служебных машин.
Она подняла в здоровой руке целую связку ключей и мелодично ими побренчала. Кажется, делиться трофеями с бывшими их владельцами девушка тоже не собирается. Ну и правильно, в общем, её несколько минут назад чуть не съели в силу её полной безоружности. Зачем опять всё отматывать к этому состоянию? Лучше уж прибарахлиться.
— Давай веди теперь ты, — передал я ей командование.
Она аккуратно приоткрыла дверь, выглянула, затем махнула рукой и быстро перебежала к двери с изображением классических мужского и женского силуэтов. Я тоже выглянул наружу, огляделся. Точно, колонна, а за ней ещё и газетный киоск, и «вендинг-машинз» целый ряд — тех, что всякие сникерсы и колу продают.
В зале было несколько десятков людей, но все сосредоточились возле проходов за стойками регистрации — там разыгрывались главные события. Там выпускали людей, там толпились солдаты, там слышались крики, и оттуда время от времени раздавались одиночные выстрелы. Ближе всех были как раз двое охранников аэропорта в серо-чёрной униформе, но стояли они к нам спиной. Не до нас им было — в эту сторону никто не глядел.
Я тихо зашёл в туалет, свернул в дверь с «мужчиной» — и оказался в чистом и белом, как операционная, помещении, залитом ярким светом из двух окон с матовым армированным стеклом.
— Видишь? — указала на окна девушка. — Прямо на стоянку, и там ещё кусты. Помоги открыть.
С ружьём в руках и со сломанными пальцами действовать ей было и впрямь сложно. К тому же ручки были высоковато — даже я с трудом дотянулся. Заскрежетал давно не используемый запор, и окно приоткрылось.
Я вскарабкался коленями на подоконник, выглянул сперва налево, но обнаружил там лишь серую стену какого-то ангара. Высунулся дальше, чуть не вывалившись наружу, и посмотрел направо. Вижу «маринз» и полицию, но далеко. И там же толпа гражданских, крик, визг. И вдоль стены высажены кусты акации, которые нас отлично прикроют. Свалить — никаких проблем.
Я обернулся к девушке, протянул руку. Опёршись на неё, она довольно ловко выпрыгнула наружу, а через минуту мы уже сидели меж двух грузовых фургонов «Шеви Экспресс» с логотипами аэропорта на боку. А девушка читала бирки на ключах.
— Ну что? — поторопил я её.
— Этот! — Она подняла одну из связок и опять потрясла ею в воздухе. Затем показала на фургон слева: — Этот! Ты веди.
Ну, с этим всё понятно. Я обежал вокруг и уселся за руль, на высокое, очень мягкое сиденье, завёл мотор, глухо зарокотавший. Девушка уселась справа.
— Не надо к главному выезду — езжай на лётное поле, — сказала она. — Только держись всё время прямо, не залезай на территорию военных, а то они теперь нервные должны быть.
Самообладание возвращалось к ней на глазах. Ничего так, молодец, очень хорошо держится.
— Показывай дорогу, — сказал я, трогаясь с места.
Фургон покатил легко, уверенно, вызывая уважение своими габаритами и массой. Путёвая машина. Я глянул в зеркало заднего вида в салон — огромный пустой кузов с обитым рубчатой чёрной резиной полом, у одной из стен пристроился большой инструментальный ящик — фургон явно ремонтников возил. Хороший, большой фургон, слона перевезти можно, ну и загрузить — двойные двери сзади и двойные же по правому борту. А можно и не слона. Можно и мотоцикл, например, тем более что будет к чему привязать, если минут десять с дрелью и напильником повозиться. Эта идея мне понравилась.
Кстати, соотечественники моей спутницы, которые в бандах, очень любят именно такие фургоны, переделывая их в нечто вроде передвижных клубов для самих себя — музыка, расписанные стенки, диваны. Иногда они такие вэны даже вскладчину покупают. Я глянул на одометр машины — полста тысяч миль прошла, едва в пору зрелости вступила, если можно так выразиться.
— Держись жёлтой полосы и всё время забирай правее, — подсказала она.
Я так и сделал. Затем мы попали на дополнительную стоянку частных самолётов, объехали её по кругу, попетляли меж каких-то больших ангаров — и вскоре подкатили к воротам с закрытым шлагбаумом и открытыми створками, возле которых в стеклянной будке расположился охранник. Охранник был один, но вот морских пехотинцев рядом в песочного цвета «хамви» было четверо. А ещё у них был крупнокалиберный пулемёт на крыше. Однако всё прошло благополучно — девушка ещё на ходу высунулась из окна и помахала рукой караульному, поэтому шлагбаум поднялся у меня перед самым капотом. Вот уж провинциальная простота нравов.
Я свернул направо, на авеню Фортуна, которое вело в сторону главной в этом районе Тридцать второй улицы.
— Ты куда? — неожиданно спохватилась девушка.
— У меня мотоцикл на стоянке перед терминалом. Хочу забрать.
Она с сомнением посмотрела на меня.
— Мне кажется, что нам туда лучше не ехать.
— У меня выбора нет. Не бросать же мне его?.. — Тут я спохватился: — А как теперь насчёт рейса?
— Забудь, — махнула она здоровой рукой. — У охраны радио было включено, пока ты в зале стрелял, я его слушала. Военные объявили карантин, аэропорт закрыли и даже собираются конфисковать самолёт, что прилетел из Юты.
— Это как? — удивился я.
— А так, — усмехнулась она. — Они ожидают введения военного положения с часу на час, и тогда у них сильно прибавится власти.
Ну, это как раз нормальная реакция правительства. Важно только, на что они нацелят войска. На усмирение недовольных или всё же на защиту населения? Если последнее, то я и не против вовсе. Но как-то не очень верится, хоть и сам не пойму, почему именно. Наверное, потому, что представляю себе структуру власти.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
