Все шестеро высунулись из воды, чтобы посмотреть, что делается за боковым заграждением. Они увидели людей, стоявших в конце мола, слышали их голоса, видели моторный катер, непрерывно курсировавший по гавани и сбрасывавший глубинные бомбы. Потом позади них появились три английских миноносца и блеснули прожекторами. Зажглись световые ориентиры, показывавшие вход в гавань, открылся бон, и итальянские торпеды вошли в нее вслед за миноносцами.
Де ла Пене направился к «Вэлиенту». У него сильно промокал костюм, от чего ему стало очень холодно. Он быстро преодолел противоминную сеть и, подплыв к корпусу корабля, потрогал его руками. Вдруг торпеда, неизвестно по какой причине, начала тонуть. Де ла Пене нырнул. Торпеда лежала на грунте. Бьянки на ней не было. Де ла Пене поднялся на поверхность —и там его не видно; значит, надо обходиться без него. Де ла Пене возвратился к торпеде, попытался завести мотор, но без успешно. Но тут он нащупал трос, запутавшийся в винте. Ему ничего не оставалось, как самому подтащить торпеду под корабль.
Надо было спешить, ибо Бьянки (или его тело) могли в любой момент заметить и взять на борт; поднимется тревога, и сбросят глубинные бомбы. Де ла Пене находился на глубине шестидесяти футов, где неразбавленный кислород действует как смертельный яд. Он спешил и тянул изо всех сил, с каждым рывком приближая торпеду на несколько дюймов к цели. Он так замутил илом воду, что даже не мог разглядеть стрелку компаса, так что пришлось ориентироваться лишь по шуму поршневого насоса, доносившемуся с линкора.
Прошло не меньше сорока минут прежде чем он оказался у корпуса «Вэлиента», ударившись о него головой. Прикрепить мину к килю он не сумел, поэтому завел ее под носовую часть. Она должна была сработать и там, если корабль будет стоять на месте. Он поставил дистанционный взрыватель на пять часов утра и поднялся на поверхность, где сбросил с себя кислородный аппарат. Свежий воздух подействовал на него ободряюще, и он стал медленно отплывать от корабля. Вдруг раздался крик, по воде зашарил луч прожектора, нашел его; с корабля дали пулеметную очередь. Он остановился, поплыл обратно, вылез на одну из швартовых бочек линкора. Но там уже был кто-то, — кажется, еще один водитель. Не веря своим глазам, он увидел, что это Бьянки; тот еще не оправился от кислородного отравления. Находясь на дне, он потерял сознание, а когда всплыл на поверхность и пришел в себя, то устроился на швартовой бочке, чтобы не вызывать тревоги, пока командир подготавливал взрыв.
Когда де ла Пене карабкался на бочку, его заметили; подошел английский катер и взял его и Бьянки на борт. По их «лягушечьим» костюмам можно было сразу определить, с какой целью они здесь находятся. Их немедленно подвергли строгому допросу —сначала каждого в отдельности, потом обоих сразу. Ни тот, ни другой не сказал ни слова. В четыре часа их доставили на борт «Вэлиента», и здесь повторилась история Розетти— Паолуччи: диверсантов, успешно завершивших операцию, взяли на корабль, который они же обрекли на гибель, и вместе с которыми могли погибнуть сами. Капитан Чарльз Морган спросил их, где заложена мина. Но они ничего не сказали, и тогда их посадили в корабельный карцер. Охрана предлагала им ром и сигареты, стараясь выпытать нужные сведения. Бьянки заснул. Де ла Пене смотрел на часы. Прошло два часа с тех пор, как он заложил мину. Без десяти минут пять де ла Пене попросил встречи с капитаном.
«Я сказал ему, что через несколько минут его корабль взорвется, что помешать этому никак нельзя и что, если он хочет, то может отправить свою команду в безопасное место. Он снова стал спрашивать, где я заложил мину, но я не ответил, и он опять отправил меня в карцер». Так впоследствии рассказывал де ла Пене об этой встрече. Если бы он сообщил тогда капитану Моргану, где находится мина, то корабль можно было бы еще спасти; для этого достаточно было сдвинуть его с места.
Когда Де ла Пене шел от капитана, он слышал, как раздалась команда: «Покинуть корабль!» и увидел людей, бегущих на корму. Придя в карцер, он обнаружил, что Бьянки исчез. Его, видимо, куда-то увели. Томимый мучительной неизвестностью, он ждал, когда наступит последняя минута. Неужели взрыв опоздает? Или мина вообще не взорвется? Но механизм сработал совершенно точно. Раздался грохот, корму корабля приподняло, погас свет, карцер наполнился дымом. Судно начало крениться. Де ла Пене открыл иллюминатор и попытался вылезть через него, но не смог. Корабль лежал на грунте, продолжая крениться на борт. Без особой надежды на успех он попробовал открыть дверь. К его удивлению, она оказалась незапертой. Он вышел из карцера и пошел по безлюдной палубе. На корме работало несколько человек под руководством капитана Моргана. Де ла Пене спросил его, что он сделал с Бьянки. Тот не ответил, а вахтенный офицер велел ему замолчать. Де ла Пене прошел дальше по корме и встал рядом с офицерами, наблюдавшими за линкором «Куин Элизабет». Если и на нем заложена мина, то пора бы ей взорваться. В то же мгновение раздался взрыв, и линкор «Куин Элизабет» начал тонуть. Третьей целью был танкер. Он был тоже подорван. Впервые за всю войну итальянский флот занял господствующее положение в Средиземном море.
Де ла Пене нашел Бьянки в офицерской столовой. Их свезли на берег и поместили в лагерь для военнопленных. Та же судьба постигла и остальных четверых водителей торпед: все они были взяты в плен. Они не смогли доложить командованию о своем огромном успехе, а англичане, естественно, не собирались докладывать за них. Линкоры получили серьезные повреждения и ни в каких активных боевых операциях уже не участвовали. Но место стоянки не было достаточно глубоким, поэтому они не затонули. Оба корабля стояли на ровном киле, и с суши, а также с воздуха казалось, что с ними ничего не случилось. Над палубами натянули тенты, надраили медь, открыли доступ экскурсантам. В котлах поддерживался пар, как если бы оба корабля были готовы выйти в море. Поскольку противник не использовал свое преимущество, то полагали, что он не был осведомлен об успехе операции.
Между тем внимание итальянцев снова было привлечено Гибралтаром. Кроме водителей торпед, аналогичные операции проводили «люди-лягушки», заплывавшие в гавань с побережья Испании с магнитными минами на спине и груди. Военно-морское командование в Гибралтаре приспосабливало свою оборону к борьбе с новой опасностью. Организацию боевых действий против подводных диверсантов возложили на лейтенанта Уильяма Бейли. Его назначили на пост, имевший необычное название— РМСО, или «рендер майнс сейф офисер» (офицер службы безопасности от мин). Это была очень опасная работа.
Время от времени сбрасывались глубинные бомбы, чтобы отпугнуть водителей торпед и «лягушек», которые могли оказаться где-нибудь поблизости. Однако от этих бомб страдали только рыбы. Бейли намеревался осуществить проверку подводной части корабельных корпусов и даже разработать тактику подводного боя и попросил дать ему добровольцев, чтобы провести с ними учения по спуску под воду на небольшие глубины. Так была сформирована первая группа для боевых действий под водой. Руководителем группы назначили Бейли.
Однажды Бейли, осматривая корпус судна, увидел, как к нему приближается какая-то темная фигура. Думая, что это акула, он выхватил нож. Но то была не акула, а «человек-лягушка», итальянец. Бейли ударил его ножом. Человек повернулся и поплыл прочь. На нем были ласты, и это помогло ему уйти. Но нож Бейли прорезал на нем костюм и он, по-видимому, не смог вернуться на базу.
В декабре 1942 г., через год после рейда итальянцев на линкоры «Бэлиент» и «Куин Элизабет», группа Бейли добилась эффектной победы над вражескими, водителями торпед. В гавани, куда прокрались водители, стояли два линкора и два авианосца, но все торпеды были уничтожены глубинными бомбами. Три водителя были убиты, двух взяли в плен, и один вернулся на базу. Пленных допросили, желая узнать, с какой базы они действуют. Те ответили, что их доставили сюда на подводной лодке. Англичане поверили. Лишь после заключения перемирия с Италией они узнали, что у итальянских водителей торпед имелась постоянная база — поднятый со дна танкер, стоявший в заливе Алхесирас, почти под самым носом у англичан. В подводной части этого судна итальянцы проделали большое отверстие, через которое и выпускали торпеды.
Бейли и его товарищи начинали почти на пустом месте. Для дыхания под водой они пользовались аппаратами «ПСАД», а из одежды, кроме купальных трусов, ничего не имели. Но в Англии проводились большие экспериментальные работы в области подводной войны, и в конце концов англичане создали снаряжение, которое превосходило итальянское. Осенью 1943 г. пал Рим, и с Италией было заключено перемирие. Это случилось как раз в тот момент, когда принц Валерио Боргезе готовил свой самый дерзкий рейд — массированный удар по судам, стоявшим в Нью-Йоркской гавани. Операции в районе Гибралтара закончились, и многие итальянские водители торпед перешли на сторону противника. Совместно с английскими водителями торпед они участвовали в операции против двух итальянских крейсеров, захваченных немцами, и находившихся в гавани Специя, — там, где подобным операциям было положено начало. На этот раз сентиментальность не помешала итальянцам принять участие в потоплении крейсера «Болцано».
