много было ребятни, но Риордан заметил также солидных по возрасту горожан и даже семьи. Некоторые раскладывали по лавкам принесенную с собой снедь, чтобы вкушать ужин вместе с излюбленным зрелищем – наблюдением за повседневной жизнью своих кумиров.
– Привыкайте, – усмехнулся Скиндар. – Как я и говорил вам ранее, с этой минуты до самой смерти каждый ваш вздох пройдет под взглядами толпы.
– Это ребята из Вейнринга, – крикнул кто-то с трибуны.
Риордан удивился, что они еще шагу не ступили во двор, а местные уже осведомлены об их прибытии. Об этом же, наверное, подумал каждый из рекрутов, а капралу было совсем не сложно угадать их мысли:
– Не пройдет и недели, как здешний люд будет знать о вас все. Не удивляйтесь. На различных ставках тут спускают изрядные капиталы, а букмекерство – точная наука. В основном, конечно, больше спускают, чем наживают. Это тоже часть жизни народа и движения капитала.
– Осмелюсь побеспокоить, господин капрал, – обратился к Скиндару Хоракт. – А на что ставят?
– Да на что угодно. Они будут биться об заклад насчет вашей будущей специальности, назначать ставки, кто уйдет с первого тренировочного боя битым, а кто нет.
– Выглядят вроде ничего, – бросил кто-то из зрителей. – Кроме вон того, щуплого.
– Попридержи язык, раз ничего не смыслишь в фактуре бойцов, – яростно заорал в ответ с другой трибуны солидный господин в шляпе с пером стеклянного грифа. – Посмотри лучше на его длину рук и широкие кисти. Такие вот тощие и жилистые и есть самые лучшие воины. Тридцать роганов на этого парня! Кто знает, как его зовут? Я держу пари, что он сдаст экзамен и будет в первой тройке выпуска.
– Ставка принята, – немедленно отозвался маленький человечек в строгом сером сюртуке. – На молодца из Вейнринга. Как его имя?
– Его зовут Риордан, – гаркнул в ответ Тиллиер. – И этот тощий вздует одной рукой любого из вас, горлопаны!
– Эй, балбес, мы не разговариваем с трибунами, – немедленно одернул новобранца Виннигар. – И уж точно никогда не грубим зрителям.
– Тем более что многие из них – знатные вельможи, а также их дети, – добавил Скиндар. – И места здесь стоят недешево. За годовую ложу напротив тренировочного поля номер шесть герцог Эльвар, родной брат королевы Эйны, отвалил перекупщику сто восемьдесят золотых монет.
Тиллиер ответил не совсем почтительным протяжным свистом. Скиндар нахмурился, но ничего не сказал. Они подошли к центральному входу. Вновь, как у ворот города, по обе стороны выстроился караул из стражи, и второй раз за день Риордан услышал лязг железных нашлепок алебард, грохнувших о камни мостовой. Вперед выступил начальник караула:
– Господин капрал, поздравляю с прибытием! У нас тут…
– Уже знаю, – кивнул Скиндар. – Все готово?
– Да.
– Тогда мы заходим.
– Пополнению школы. Салют!
Риордан, как и остальные, жадно всматривался в пространство двора. Он видел огромное здание, окруженное многочисленными постройками, тренировочные площадки с навесами для оружия, а перед самой школой располагался прямоугольный плац с высоким флагштоком, на котором трепетало сине-фиолетовое знамя Овергора. Но не это приковало их взгляды. Позади здания виднелась высокая стела, которая возвышалась, наверное, над доброй половиной города. Ее поверхность сияла серебряным блеском, а ее верхняя часть точь-в-точь напоминала эфес шпаги: крестообразная гарда, круглое навершие.
– Погодите, это же. – начал Тиллиер.
– Да-да, все верно, она копия клинка с нашего флага и герба, – ухмыльнулся Скиндар. – Представляете, сколько серебра пошло на ее отделку? Внутри-то, само собой, железо и камень. Король Вертрон приказал воздвигнуть ее в память о меркийской победе. Многие говорят, что его гордыня стала нашим проклятием с того времени. Но мы постараемся все исправить.
И едва капрал закончил свою мысль, как из навершия шпаги на стеле повалил густой белый дым, а еще через несколько мгновений сквозь дым прорвалось ярко-синее пламя. Оно плыло над городом в вечерних небесах, его отблески синей печатью ложились на лица зрителей. Трибуны взревели.
– А почему огонь синий, господин капрал? – спросил Хоракт.
Ему ответил Виннигар:
– Потому что наш флаг синий, олух. Меч, клинком вниз, на сине-фиолетовом фоне. Это знак всему городу, что школа приветствует свое пополнение. Гордитесь, молокососы, это все в вашу честь. Господин капрал, я могу быть еще чем-нибудь полезен?
– Нет, Виннигар, ты свободен. Спасибо за службу.
– Сладкой погибели, господин капрал.
Виннигар, поглубже надвинув капюшон, тут же удалился за ворота. Риордан отметил, что Скиндар проводил его взглядом, полным сожаления. Как только они миновали ворота, к Скиндару с нескольких сторон устремились работники школы в таких же мундирах, как у капрала, только без знаков отличий. Скиндар первого же послал за Мастером войны, а поговорив еще с парой человек, снова обратился к рекрутам:
– Так, вы, четверо, идите на плац, под знамя и постройтесь по росту лицом к входу в здание. Сейчас будет ваш первый смотр, и его будет проводить Биккарт, Мастер войны Овергора. Тиллиер, не вздумай раскрыть свою пасть. Ни под каким предлогом. Получишь десять палок немедленно. Все поняли? Молчать и слушать!
– Осмелюсь побеспокоить, господин капрал, а если он меня о чем-то спросит? Тоже молчать? – удивился рекрут.
Скиндар усмехнулся.
– За это не переживай. Вопрос от Мастера войны нужно еще заслужить. Ну, что застыли? Марш! Выполнять команду!
Они построились, как велел капрал, каждое мгновение чувствуя на себя взгляды трибун и людей во дворе школы. И сами, в свой черед, глазели на все вокруг, а в особенности на народ, что находился во дворе. Наслышанные о подвигах поединщиков, рекруты жаждали мгновения, чтобы самим воочию увидеть хотя бы одного из этих прославленных героев. Но никого из собратьев по будущему ремеслу в этот час они не приметили. Может быть, из-за трагического события, что произошло сегодня, а может, по причине позднего времени ни на плацу, ни на тренировочных площадках не было ни души, кроме работников школы в форменках. Одни подметали землю, другие копошились в оружии и доспехах, остальные сновали по каким-то делам и обязанностям.
Рекруты уже пару минут переминались с ноги на ногу, когда широкая дверь школы отворилась, и по широким ступенькам к ним на плац спустился человек. Он был одет в просторную белую рубаху, запахнутую набок и перехваченную поясом на изрядном и выдающемся вперед животе. Человек был среднего роста, но с неимоверной ширины плечами, и всю эту массивную конструкцию поддерживали крепкие, но кривые ноги, обутые в мягкие сапоги. Несмотря на вес, он двигался быстро, и в его походке было что-то от повадок хищного зверя. Ликом он был уродлив настолько, что Риордана на его фоне могли бы посчитать форменным красавцем. У него был абсолютно лысый череп, по бокам которого висели мясистые жирные уши, а обе губы были рассечены ударом то ли меча, то ли ножа, отчего казалось, будто его лицо состоит из двух частей.
– Вот он, знаменитый
