Впрочем, видеться с ним в ближайшее время я не планировала. Утром мы говорили по телефону, и я описала ему типажи людей, которые могут стать потенциальными жертвами брэмвилльского маньяка. Лонберг записал все, что я ему рассказала, и собирался пойти со своим списком к шефу. Оставалось лишь надеяться, что шеф благосклонно отнесется к той помощи, которую я пыталась оказать полиции.
Попрощавшись с Энн, уехавшей на вокзал встречать свою подругу, с которой они так душевно провели отпуск, я отправилась домой. Стоит ли говорить, что моя мать, увидевшая меня в новом образе, едва смогла найти слова, чтобы сказать, как потрясающе я выгляжу.
Мне было радостно оттого, что я приятно ее удивила, но Ди конечно же не смогла удержаться от замечаний.
— Жаль, что ты не взяла меня с собой, — с плохо сдерживаемой досадой заметила она, когда я сообщила, что «виновницей» моего преображения стала Энн Уордейк. — Я бы посоветовала тебе покрасить волосы в рыжий цвет. Он очень бы пошел к твоим серым глазам. А пепельный делает тебя немного суровой.
Что тут скажешь? Конечно, мать обиделась на то, что мне не пришло в голову взять ее с собой. Но если бы мы пошли с Ди, то она замучила бы меня бесконечными советами и тогда я ничего не купила бы и уж точно не пошла в салон.
Разозлившись и на себя, и на мать, я решила скоротать вечер в кафе за кружкой «Гротверга». Идти одной мне не хотелось, поэтому я пригласила с собой Яки.
— Хай, Ют! — восхищенно присвистнул он. — Да ты расцвела, красотка. Кажется, без мисс Уордейк тут не обошлось.
Мы отправились в кафе, где Яки нашел себе развлечение, изрядно меня рассердившее: он принялся подсчитывать мужчин, которые глазели в мою сторону. Мне было очень неловко, что еще больше веселило Яки.
— Ничего, скоро привыкнешь, — успокоил меня он. — Хвала Энн, ей все-таки удалось сделать из тебя настоящую женщину.
— Можно подумать, до этого я была мужчиной, — обиделась я на него.
— Нет, ты была женщиной. Только ловко это скрывала, — улыбнулся Яки.
На него трудно было обижаться, поэтому я пропустила его слова мимо ушей. Тем более что за наш столик принесли бутылку вина, которого ни я, ни Яки не заказывали.
— Простите, но вы ошиблись столиком, — сказала я официанту, но тот покачал головой и улыбнулся.
— Вино вам просил передать вон тот мужчина, — официант кивнул в сторону довольно привлекательного джентльмена средних лет, который тут же помахал мне рукой.
— Спасибо, — едва не заикаясь, пробормотала я. Мне и в голову не приходило, как надо принимать подобные знаки внимания. — Но я… я…
— Отлично, мы с удовольствием его выпьем, — перебил меня Яки. — Передайте мужчине огромную благодарность от моей дамы и от меня.
Официант отошел к столику привлекательного джентльмена. Тот улыбнулся мне и кивнул головой, словно благодаря словам Яки открыл для себя какую-то истину.
— В чем дело? — покосилась я на своего друга.
Он взглянул на меня, как на наивного ребенка.
— Я всего лишь позволил тебе принять его подарок и дал понять, что ты моя девушка. Тебе же не хочется с ним знакомиться?
— Нет, — покачала я головой.
— Значит, я все сделал правильно. Придется теперь тебе учиться принимать комплименты и подарки. Образ, знаешь ли, обязывает.
Мне надоели его шуточки, поэтому я ничего не ответила. Впрочем, мне было приятно сознавать себя красавицей, несмотря на то что я очень смущалась от повышенного внимания со стороны незнакомых мужчин.
Мы еще немного посидели в кафе, а потом Яки позвонили и нам пришлось разойтись в разные стороны. У Яки Вудстока не было постоянной работы — он зарабатывал фрилансерством, поэтому периодически получал заказы, которые выполнял дома. Чем именно занимался Яки, я толком не знала. Он говорил, что пишет какие-то компьютерные программы, но старался не вдаваться в подробности.
Чтобы получить очередное задание, Яки нужно было встретиться с заказчиком, поэтому в обратный путь я отправилась одна.
Я шла мимо дома нашей соседки, пожилой миссис Саймонс, когда услышала хлопок двери, раздавшийся со стороны ее крыльца. Это показалось мне странным: две недели назад миссис Саймонс положили в больницу, из которой врачи собирались выписывать ее не раньше, чем через месяц. Мы с Яки изредка ее навещали, и, хотя меня удивило ее преждевременное возвращение, я очень обрадовалась тому, что соседка пошла на поправку.
— Миссис Саймонс! — крикнула я, но она, по всей видимости, уже вошла в дом и меня не услышала.
Мне очень хотелось расспросить ее о том, как она себя чувствует, поэтому я решила к ней заглянуть. Но, как это ни странно, на мой звонок старушка никак не отреагировала. Миссис Саймонс не страдала глухотой, к тому же если она только что вошла в дом, то должна была слышать звонок.
Решив, что соседка слишком устала, чтобы принимать гостей, я собралась было уйти, но вдруг заметила, что входная дверь слегка приоткрыта. Любопытство мое было слишком велико, и я решила нарушить правила приличия и все-таки побеспокоить миссис Саймонс.
— Миссис Саймонс! — зайдя в дом, позвала я соседку. — Миссис Саймонс, это я, Ют!
Ответа не последовало. Я не на шутку разволновалась. Что, если миссис Саймонс выписали раньше времени и старушке снова стало плохо? Или она сама сбежала из больницы? Зная довольно экстравагантный характер миссис Саймонс, я бы не очень этому удивилась.
— Миссис Саймонс! — еще раз позвала я и, включив свет, зашла в гостиную.
Гостиная пустовала. Кухня, спальня, ванная — соседки нигде не было. Я как сумасшедшая носилась по чужому дому, теряясь в догадках, куда же все-таки исчезла миссис Саймонс. Отчаявшись ее найти, я заглянула даже в библиотеку, где и увидела то, что меня весьма удивило.
В кресле, где так любила коротать вечера миссис Саймонс, развалилась какая-то женщина. Ее глаза были закрыты, а на бледном лице виднелись какие-то пятна. Мне был виден лишь профиль незнакомки, поэтому я подошла поближе, чтобы разглядеть ее лицо. Может быть, это какая-то родственница миссис Саймонс? — мелькнуло у меня.
Когда я подошла, глаза незнакомки открылись, и только в тот миг мне удалось разглядеть, что пятна на ее лице не что иное, как кровь. Меня снова охватил ужас. Я застыла, не в силах шелохнуться. Незнакомка, не поворачиваясь ко мне, поднялась с кресла, и я увидела, как в ее руке блеснул маленький револьвер. В другой руке она сжимала длинную прядь рыжих волос.
Перед моим мысленным взором мгновенно всплыли строки из недавно перечитанных «Городских легенд»: «И тогда эта женщина, обезумевшая от ревности и боли, стала бродить по брэмвилльским улицам в поисках девушек с рыжими, как огонь, волосами. Она выслеживала своих жертв, проникала по ночам в их дома, а когда находила, то стреляла в них из своего маленького серебряного револьвера, а после срезала прядь волос, чтобы сполна насладиться местью».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
