– Ты никуда не пойдешь.
– Дорогая….
Она схватила его за рукав, и тот треснул по плечевому шву.
– Нам нужно поговорить, но я больше ничего не хочу слышать ни о долге, ни об ответственности. А. если ты еще раз произнесешь при мне слово «самопожертвование», клянусь, я за себя не отвечаю.
– Я такой, какой есть, – просто ответил он.
Ее подбородок задрожал.
– И я люблю тебе такого, какой ты есть.
Он улыбнулся.
– Спасибо.
– Если ты пойдешь туда, то я, как твоя жена, пойду вместе с тобой.
– Ты не моя жена.
– Но буду ею, – неистово произнесла она, – даже если мне придется связать тебя и потащить волоком в ближайшую церковь. Я хочу стоять рядом с тобой, когда тебе будут предъявлять эти ужасные обвинения.
Его улыбка поблекла.
– Мы же договорились, забыла? Ты обещала вернуться к своей семье.
– Пожалуйста, не прогоняй меня.
От ее жалостной мольбы у него защемило сердце.
– Если меня оправдают…
– Нет! Никаких «если». Даже если тебя осудят, я хочу открыто объявить всему миру о моей любви к тебе.
Брандт заключил ее в объятия и крепко прижал к себе, зная, что, возможно, делает это в последний раз. Взяв в ладони лицо Майри, он вытер с ее щек слезы.
– Будь я свободным человеком, я бы сказал, что тоже тебя люблю. Что ты для меня дороже всех аметистов Вердонии, вместе взятых. Что я хочу взять тебя в жены и сделать матерью моих детей. И с радостью проведу с тобой остаток жизни. – Он поцеловал ее на прощание.
Вернувшийся охранник нетерпеливо кашлянул, и Брандт отстранился.
– Я должен идти, дорогая.
– По крайней мере, позволь мне пройти через все это вместе с тобой, – взмолилась Майри.
– Ваше высочество? – вмешался охранник. – Мне велено сообщить вам, что родные принцессы Майри ждут вас обоих в вашем кабинете вместе с остальными.
Девушка восхищенно улыбнулась Брандту.
– Вот видишь, мои братья тоже приехали. Все будет хорошо, я уверена. Но сначала нам нужно принять душ и переодеться. Не можем же мы предстать перед ними в таком виде.
Спустя полчаса они рука об руку спустились вниз. На Майри был шелковый красный костюм, подаренный Брандтом. Она выглядела как настоящая принцесса.
– Что бы там ни говорили, не вмешивайся, – предупредил ее Брандт.
– Постараюсь.
Из его кабинета доносились мужские и женские голоса. Повернув ручку, Брандт толкнул массивную дубовую дверь и увидел толпу людей, собравшуюся вокруг кресла, в котором сидел председатель Временного правительственного совета. Все они, включая Рейчел, кричали на него. Немного поодаль стояла мать Элиссы Анджела в объятиях Эрика Сазерленда.
– Интересно. Я думал, Эрик приходится Анджеле пасынком, – шепотом произнес Брандт. – Но он так ее обнимает, словно…
– Я тогда была совсем маленькой, но, может, у тебя остались какие-то воспоминания о разводе Анджелы с отцом Эрика?
– Очень смутные. Элиссе был тогда год, а Эрику двадцать с небольшим.
– Совершенно верно. Насколько мне известно, причиной развода принца Фредерика и Анджелы послужила ее связь с Эриком.
– Значит, Элисса…
– Дочь Эрика, а не принца Фредерика. – Майри прищурилась. – Вот только я не понимаю, что они оба здесь делают.
– Не удивлюсь, если именно по этой причине Эрик отрекся от престола в пользу Элиссы. Не сделай он этого, она сейчас не правила бы Селестией.
Увидев Брандта, председатель поднялся с кресла и, протиснувшись сквозь толпу, неуклюже поклонился ему, не выпуская из рук портфеля.
– Прошу прощения, ваше высочество, но я пришел сообщить вам, что у меня есть ордер на ваш арест.
– Вы его не арестуете, – возразил Лэндер. – У моей жены есть доказательства…
– Что предоставленные вам документы были подделаны, – перебила его Джулиана, размахивая пачкой бумаг.
Председатель вскинул голову.
– Я вас понимаю, ваше высочество, но мы проголосовали и…
– И проголосуете еще раз, – угрожающе произнес Меррик, – потому что моя служба безопасности не допустит, чтобы вы арестовали фон Фолька.
– Прошу вас, господа, – взмолился председатель, – вы не можете так со мной поступить. У меня приказ. Лорен де Вида крала аметисты и с помощью сообщника вывозила их из страны. Все улики указывают на принца Брандта. Именно он осуществлял контроль над добычей и транспортировкой драгоценных камней. Мы обнаружили расхождения в финансовых документах, указывающие на…
В этот, момент послышался громкий голос Анджелы:
– Эрик, ты должен сказать им правду. Объясни, почему ты отрекся от престола.
Расправив плечи, Эрик кивнул.
– У Лорен де Вида действительно был сообщник. Мой отец, принц Фредерик. После его смерти я обнаружил документы, подтверждающие причастность отца к краже аметистов. Именно по этой причине я и отрекся от престола.
Его голос дрожал.
– Я приложил все усилия к тому, чтобы выследить Лорен де Вида и привлечь ее к ответственности.
– Вы ее нашли? – поинтересовался Брандт.
– Два дня назад. Она находится под стражей и скоро будет перевезена в Вердонию. Женщина полностью признала свою вину и согласилась сотрудничать со следствием. Возможно, нам удастся вернуть большую часть денег.
Все начали оживленно обсуждать услышанные новости, и Майри тихо сказала на ухо Брандту:
– Мои родные защищали тебя.
– Я… я не ожидал этого. – Он привлёк ее к себе. – Ты была права насчет них, дорогая. Все Монтгомери честные и благородные люди.
В: глазах Майри появился озорной блеск.
– Теперь ты позволишь мне кое-что тебе сказать?
Брандт поклонился.
– Теперь, когда, меня оправдали, я расторгаю нашу с тобой сделку. Ты можешь говорить все, что хочешь.
– В таком случае… – Она повысила голос. – Ты женишься на мне?
В комнате повисла гробовая тишина, которую нарушил наигранный вздох Брандта.
– Принимая во внимание, что ты только что меня скомпрометировала, я не вижу другого выхода. Я женюсь на тебе. На этот раз по-настоящему.
Ее радостный возглас утонул в шквале поздравлений и аплодисментов.
В день свадьбы Майри и Брандта ярко светило солнце. В маленькой часовне яблоку было негде упасть. Платье Майри было украшено аметистами «Джулиана-Роуз», яркий блеск которых обещал стране благополучие и процветание.
На этот раз к алтарю Майри шла под руку с Лэндером. В честь торжества он облачился в военную форму и даже надел саблю наперевес. Когда они подошли к алтарю, он вложил ее ладонь в ладонь Брандта и занял свое место на передней скамье рядом с Джулианой.
В то время как прошлая церемония была наполнена горечью и отчаянием, эта представляла собой торжество радости и любви. Когда священник объявил их мужем и женой, Брандт откинул с лица Майри вуаль и так нежно ее поцеловал, что на глаза гостей навернулись слезы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
