— А сумма там немаленькая. Мне пришлось её утроить, чтобы найти суррогатную мать не старше двадцати трёх, — снова жру лимон и подхватываю тему, чтобы отогнать от себя бредовые мысли.
— Не слишком ли молодая для такой ответственности? — выгибает бровь Миллер.
Андрей тут же хмыкает.
— С каких пор тебя волнует возраст? Ты в свою постель обычно старше двадцати не тащишь.
— Но я же детей им не делаю.
— Да откуда ты знаешь? Может, где-то по Москве уже бегает пара-тройка мини-байкеров. Ты просто не в курсе.
— Лучше закрой пасть. Я с этим вопросом крайне осторожен.
— Ну-ну. Зарекайся больше.
— В моём случае, возраст — это скорее, необходимость, — поясняю, откинувшись на спинку стула и заведя руки за голову. — Чем моложе организм, тем проще зачать. Я рисковать больше не могу. Попытка последняя, так что пришлось делать упор на возраст.
— Возможно, ты, Макс, тоже безсонательно делаешь упор на возраст, потому что на самом деле очень хочешь стать отцом, обзавестись женой и проиграть идиотский спор на мотоцикл.
— Вот уж точно нет, — хмыкает Миллер, мазнув взглядом по проходящей мимо официантке в кожанке. — Я свой байк ни на каких баб не променяю.
— Когда ты закончишь этим маразмом страдать? — закатываю глаза. — Всё детство в жопе играет с этими твоими мотоциклами? Оно оттуда когда-нибудь вылезет? Притащил нас опять в этот байкерский бар. Можно подумать, нормальных мест в Москве мало.
— Моё байкерское детство из жопы никогда не вылезет. Это моя единственная и вечная любовь на всю жизнь. И этот бар, кстати, лучший Москве.
— И чем же он так хорош? — Андрей выгибает бровь, подливая нам ещё виски.
— Тем, что здесь лучшие женщины, — Макс давит улыбку. — А я и так из-за вас на сегодняшнюю ночь без девчонки остался. Бар может помочь мне исправить эту ситуацию.
— И как ты собираешься выиграть спор с такой-то трахательной активностью? Тебе ещё несколько лет держаться. А ты и одну ночь без девки провести не можешь.
— Очень просто. Я выиграю спор — потому что ни одна женщина больше одного раза мою постель не видела. Правило одной ночи. Не хочешь связывать себя обязательствами — не увеличивай количество ночей. Ну и к тому же, кто вообще способен переплюнуть мою любовь к байкам? У меня сердце в форме двигателя, — Макс вскидывает рюмку в тосте, опрокидывает в себя, и тут же давится, потому что какая-то девка, забравшись на барную стойку начинает дико орать.
— Внимание! Все внимание! У меня важная информация! Горячая, опасная, страстная байкерша разыгрывает свидание. Господа, не стесняйтесь, предлагайте ставки!
Мы одновременно переводим взгляды на, очевидно, вдрызг пьяную блондинку, прыгающую на барной стойке и орущую во всё горло.
— Это вот это лучшие женщины лучшего бара? — хмыкает Андрей, когда Миллер мажет по блондинке безразличным взглядом и отворачивается.
— Нууу... Я немного другое имел в виду.
— Что такие стеснительные, мужчины? Или у вас молоко на бороде не обсохло, а татуировки не настоящие, а переводные? — ор в вперемешку с икотой снова привлекает внимание. — Вы трое! — блондинка тычет в нас пальцем. А ну зацените эту огненно-рыжую любительницу прокатиться на скоростях! И делайте ставки.
Огненно-рыжая любительница прокатиться на скоростях это, видимо, почти помидорного цвета девчонка, держащаяся за ногу блондинки и пытающаяся её снять с барной стойки.
— Слезь сейчас же?! Юля, блин! Что ты несёшь?! Прекрати немедленно!
— Да подожди ты, у меня всё под контролем. Смотри вон, те трое клюнули, — икает блондинка, указывая на наш стол.
А рыжая машинально поворачивает голову и упирается взглядом в нас, и, кажется, в этот момент ещё сильнее краснеет, если такое в принципе возможно, потому что цвет её лица уже и так сливается с цветом волос.
— А это интересно, — Макс потирает пальцами бороду, окинув рыжую заинтересованным взглядом.
Андрей тут же закатывает глаза.
— Кажется, проблема одинокой ночи разрешилась.
— Я на минутку вас оставлю, господа, — опрокинув в себя ещё одну рюмку, Миллер поднимается из-за стола и направляется к рыжей, которой всё же удалось стащить пьяную подружку со стойки.
— Порой завидую его беспечности, — качает головой Андрей. — Ещё по рюмке или тебе хватит?
— Последнюю.
Кивнув, брат наливает по стопке виски и двигает рюмку ко мне.
Смотрю на янтарную жидкость и вновь ощущаю укол вины за то, что пью. Мне кажется, сейчас моя ответственность на максимальном уровне. И дело не только в последней попытке зачать ребёнка, и даже не в само ребёнке, потому что его ещё нет. Дело в девчонке, которая собирается его выносить. Она блин сама ещё ребёнок. И мне нельзя облажаться.
— Слушай, Игорь, ты только не зацикливайся, ладно?
— Ты о чём?
— О том, что если и эта попытка окажется провальной, не выпадай из реальности снова. То, что случилось с Олей, это негативное стечение обстоятельств. На самом деле, тут нет твоей прямой вины. Не смотри на рождение этого ребёнка, как на единственное, что вернёт тебя к жизни. Если ничего не выйдет, просто живи дальше, и отпусти уже Олю окончательно.
— Закрыли тему, Андрей, — беру рюмку с водкой и чокаюсь с братом.
— За что пьём-то?
Закрываю глаза, опрокидывая в себя последнюю на сегодня стопку и снова перед глазами маячит картинка девчонки с огромным беременным животом.
— Всё получится. За это и пьём.
Глава 15
Глава 15
Алиса
Вдох-выдох. Вдох-выдох.
Не знаю, как долго продолжалась эта дыхательная практика, прежде, чем я решилась наконец спуститься на нужное мне отделение.
Трясущейся рукой сжимаю ручку двери отделения репродуктологии и на выдохе толкаю вперёд. Я знала, что этот день неизбежно наступит, но так и не успела к нему подготовиться. Да и времени на моральную подготовку особо не было. Практически весь период от начала сдачи анализов и всю гормонотерапию по протоколу ЭКО я занималась сбором необходимых документов для Вадима и мамы. Пришлось в срочном порядке делать загранпаспорта и визу. Плюс перелёт должен был быть при специальном оборудовании и в присутствии лечащего врача. Я вся извелась, пока мама не позвонила и не сообщила, что они долетели и почти добрались до клиники. Сейчас уже полным ходом идёт подготовка к операции, а у меня всё ещё нет уверенности, что я смогу забеременеть, и мы получим необходимую сумму на руки.
И что я буду делать, если ничего не получится, я не представляю.
А если получится, то… тоже не представляю. Во рту пересыхает от одной мысли, что сегодня у меня в животе окажется ребёнок Воскресенского.
Разве можно к такому подготовиться?!
Перед дверью кабинета резко останавливаюсь и делаю очередной глубокий вдох и выдох. Вся процедура переноса эмбриона в полость матки занимает пять минут. Мне кажется, это будут самые долгие пять минут моей жизни.
Заношу кулак над дверью, чтобы постучать, но не успеваю, потому что она вдруг резко распахивается и передо мной возникает огромная фигура Воскресенского. Вот уж кого, а его я никак не ожидала здесь увидеть. От неожиданности делаю шаг назад и оступаюсь, отчего меня тут же начинает клонить в сторону, но Воскресенский успевает подхватить меня рукой за талию и быстро прижать к себе.
Запах знакомых духов мгновенно заполняет лёгкие, а сердце, которое и так с самого утра было неспокойно, начинает колотиться ещё быстрее, отдавая тяжёлыми ударами в грудь человека передо мной.
