Поднялась пыль, и пропала видимость. Я начал перекатываться на спину, чтобы подготовиться к защите, но его нога врезалась мне в ребра. Прежде чем я смог встать, вспышка боли пробежала через мой торс. «ВСТАВАЙ!» — закричал во мне грифон, но все, что получилось — свернуться от боли.
— Изумруд, — протянул дракон, тысячелетняя тяжесть пропитывала его слова.
Я чувствовал, как он кружит вокруг меня, словно зверь вокруг своей добычи. — Жаль, что было не так увлекательно. Надеюсь, твои братья дадут достойный бой моим.
Сапог, как кувалда, ударил меня по виску. Я, временно слепой и глухой, валялся на земле.
— Полагаю, когда-нибудь это должно было закончиться, — сказал он.
Я быстро моргнул, пытаясь восстановить зрение. Что-то коснулось моего плеча, я отшатнулся, но это был просто дракон, смеющийся надо мной.
— Что, нет сучки, которая ударила бы меня монтировкой? — теперь я видел его лицо, он оглядывался. — Однако я рад, что она может смотреть. Это редкая вещь — убить грифона на глазах у его пары.
Удар пришелся мне в поясницу, я вскрикнул и откатился в сторону.
— Теперь все кончено.
Пока я стонал на земле, осознал, что это был полный провал.
Глава 23
Джессика
Из Итана выбивали все дерьмо, а мне приходилось беспомощно на это смотреть.
Слезы текли по моему лицу, пока дракон опускал удар за ударом на человека, которого я любила. Я вздрагивала от каждого удара, чувствуя легкую боль благодаря нашей связи. Итану было больно. Он умирал.
Я стала пилить веревки быстрее зажимом для волос, рука онемела от усилий.
— Это правда, ты знаешь? — крикнула Сэди из другой комнаты. — То, что мы сделаем с тобой после. То есть все, что пожелаем. Все, что он захочет, — в ее словах прозвучала похоть к Изумрудному Дракону. — И после мы отдадим тебя его братьям, если, конечно, что-то останется.
Не могла понять, был ли здесь сексуальный подтекст, или они просто съели бы меня, как шакалы, разрывающие на части труп. Я не была уверена, что звучит хуже. Попыталась сказать что-нибудь угрожающее, но с кляпом во рту получился только стон.
Сэди вернула взгляд к окну, и я сделала тоже самое, так как невозможно не смотреть. Итан бросился вперед и промахнулся, беспомощно упав на землю. Дракон быстро схватил его, сильно ударив по ребрам.
«Вставай», — пыталась я сказать ему. — «Вставай!»
Но он был истощен и едва двигался. Я почувствовала, как мое сердце ушло в пятки.
Все было кончено.
Смех дракона означал не просто победу над Итаном. Это была победа над Изумрудным Грифоном, что бы это ни символизировало. Это победа над чем-то гораздо большим, ставки выше, чем я могла себе представить, но знала это благодаря пульсирующему тотему в кармане Итана.
Поражение здесь означало бы поражение везде.
И, когда мое отчаяние почти сокрушило меня, зажим для волос прорезал веревку.
Сразу же натяжение ослабло, и я застыла на стуле. Сэди ничего не заметила из другой комнаты. Медленно, я двигала запястьями вверх и вниз. Три витка веревки упали, освободив меня.
Прежде чем я смогла придумать план, я вскочила со стула и бросилась к окну. Я споткнулась, как заключенный, почувствовавший свободу, сорвала клейкую ленту с лица и вытащила изо рта тряпку.
— ИТАН! — закричала во всю мощь легких. — ИТАН, СЕЙЧАС!
Глава 24
Итан
Все происходящее казалось мне полным провалом, пока я не услышал ее голос.
— ИТАН! ИТАН, СЕЙЧАС!
Джессика с красным лицом стояла возле дома и махала руками. На мгновение я хотел сказать ей бежать. Убегать, пока есть возможность. Оставить меня, ведь я был безнадежен.
А потом вспомнил про пульсацию в кармане.
— Где твоя монтировка? — сказал дракон, насмехаясь. — Это работает только тогда, когда ты бьешь меня исподтишка. Сейчас я предупрежден.
Я выхватил тотем из кармана, покатился боком и швырнул его через поляну.
Наблюдал, как выражение дракона переходило от самодовольного к удивленному, а потом к яростному. Он пригнулся, будто собирался бежать за тотемом, но затем я почувствовал что-то внутри себя.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мягкая вибрация грифона, требующая освобождения, поднялась, словно кто-то выкрутил ручку регулировки громкости. Джессика нажала на камень, и дверь в клетку распахнулась, освободив его.
Я сдался грифону.
Мой торс расширился, будто я сделал глубокий вдох. Моя грудь продолжала расти, словно я имел бесконечные легкие. Рубашка порвалась, и проросли перья, как волосы из моей кожи. Зрение стало размытым, а затем острым, когда глаза преобразились в орлиные. Весь мир вдруг проявился в высоком разрешении. Я застонал от давления, и мои крылья вырвались из спины. А мышцы натянулись, когда встал на ноги, которые теперь были львиными лапами.
Я ощутил боль моего человеческого тела, пока упорно пытался трансформироваться, несмотря на сломанные ребра и каждый болезненный удар сердца. Я взмыл в воздух, оттолкнувшись от земли сильными лапами, и оказался над верхушками деревьев, трижды сильно взмахнув крыльями. Взлетал все выше и выше в небо, которое было моим.
Теперь на безопасном расстоянии я расправил крылья и изогнулся в воздухе, чувствуя ветер на перьях. Прокричал боевой клич, готовясь броситься на дракона, обнажить свои смертельные когти и почувствовать, как разрывалась бы кожа и плоть его лица.
Но прежде, чем смог это сделать, почувствовал его трансформацию.
Он стоял на поляне с широко распростертыми руками, как Иисус, подняв голову к небесам. Его рот был открыт, и из него лился свет, такой же яркий, как его зеленые глаза. Затем грудь расширилась, а ноги и руки забугрились, показывая невидимые глыбы, материализовавшиеся под кожей. Одежда разорвалась от силы превращения, а кожа быстро потемнела, освобождая место драконьей чешуе, настолько темно-зеленого оттенка, что она казалась почти черной. Его шея фантастически вытянулась, пока голова с одинаково острыми ушами удлинялась, превращаясь в длинную морду, полную клыков.
А потом крылья.
Они изящно появились из тела, щелкнув вниз и наружу. Вдоль гребня крыльев были кости и плоть, но остальное выглядело тонким, как бумага, с отверстиями, расположенными неравномерно по всей длине. Они широко растянулись, как и мои собственные крылья, и заняли почти всю поляну. В целом, дракон был в два-три раза больше меня и в четыре раза злее.
На задней части его шеи был блестящий прямоугольник, его собственный изумрудный ошейник, соответствовавший моему.
Он зарычал, и то, что я слышал и чувствовал в воздухе — темная и ужасная вибрация, предвещающая мою гибель.
Но грифон во мне не боялся. Он жаждал этой битвы, хотел сражаться в звериной форме, а не на кулаках.
Это то, чего он хотел. Так и должно было случиться.
Дракон медленно взлетал. У меня был шанс, сейчас он уязвим. И я сразу же сложил крылья в пике.
Ветер ревел у меня в ушах и прижимал перья к телу, пока я устремлялся к своему древнему врагу. Я чувствовал гнев, исходящий от него, видел ярость в его глазах, когда он смотрел, как я приближаюсь. Я нацелился прямо ему в голову, но решил в последний момент повернуть и ударить по изумруду на шее. Это было слабое место, я откуда-то знал. Если я смогу уничтожить изумруд, то смогу уничтожить и его.
Дракон увеличивался в моем поле зрения, пока не стал всем, что я мог видеть — темно-зеленое тело, распространяющееся во всех направлениях. Он широко раскрыл челюсть, обнажив клыки с капающей слюной. Еще два удара сердца, и я буду там, уворачиваться от его челюстей. Время, казалось, замедлилось, пока я готовился маневрировать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Челюсти не открывались, чтобы попытаться схватить меня. Что-то наподобие костра светилось глубоко в его горле, сияя, пока все не стало оранжевым и желтым. Я понял, что происходит, и мой человеческий разум взял верх.
