Барон, тонконогий гнедой жеребец с изящными бабками, на котором ехала Десса, спокойно шел вперед, а Красотка, кобыла той же масти, на которой восседал Бен, всячески старалась привлечь внимание своего равнодушного собрата: она не упускала случая кокетливо коснуться его плеча своей точеной головой или тряхнуть гривой каждый раз, когда оказывалась в его поле зрения. Впрочем, это не доставляло седокам никаких неудобств и немного смущало Дессу лишь потому, что некоторым образом отражало ее собственные мысли. Бен, сам того не подозревая, усугубил ее смущение:
– Вот ведь глупая девица, – сказал он, когда кобыла снова пошла на сближение с Бароном, из-за чего всадники едва не ударились друг о друга коленями, – она всерьез полагает, что может соблазнить его прямо здесь, тогда как… – Бен прикусил язык, подумав вдруг, что распространяться об особенностях сексуального поведения лошадей перед этой девочкой не вполне уместно; на память снова пришли слова Роуз о его далеких от совершенства манерах.
– О, – рассмеялась Десса, – это всего лишь легкий безобидный флирт – скорее игра, чем серьезные намерения. Красотка еще очень молода и просто радуется жизни.
– Вы рассуждаете как специалист. Откуда такая осведомленность у городской жительницы?
– Когда я росла, у нас было много лошадей. Они – наивные дети природы, и в их поведении нет ничего зазорного… Э, Бен Пул, да вы никак покраснели?
Он снял шляпу и вытер рукавом лоб.
– Это из-за жары… По-моему, вы говорили, что выросли в Канзас-Сити.
– Отчасти. Когда бизнес отца начал приносить хороший доход, он построил большой дом, но за городом. Городской дом мы купили позже и жили там зимой. Мне очень нравилось на ферме, но мама предпочитала город. Вот так мы и жили то здесь, то там.
Бен кивнул и натянул удила.
– Невдалеке отсюда есть тенистая рощица с ручьем. Давайте съездим туда. Солнце печет нещадно, да и пить хочется.
Десса охотно согласилась, хотя ей на какое-то мгновение и показалось неразумным покидать наезженную дорогу.
– Мне казалось, что вы решили устроить лошадям хорошую пробежку. Вы передумали?
Бен бросил на нее любопытный взгляд.
– Хотите наперегонки? Пожалуйста. Отсюда до конца луга и назад, согласны?
Девушка кивнула.
– Тогда вперед!
Сонное полуденное марево дрогнуло от его крика, и Десса, устроившись в дамском седле поудобнее, послала Барона с места в карьер.
К границе луга они пришли ноздря в ноздрю; Бен круто развернул Красотку, из-под копыт которой полетели комья глины, и поскакал назад. Десса не замедлила последовать за ним.
Ветер развевал ее густые волосы, неся терпкие запахи лошадиного пота, свежепримятой травы и потревоженной сырой земли; к ним вскоре присоединился и влажный, сладковатый запах воды.
К месту старта, ставшему теперь финишем, они пришли почти одновременно: Красотка опередила Барона на полголовы.
Смеясь, как мальчишка, Бен спрыгнул на землю, поймал уздечку разгоряченного скачкой жеребца и держал его, пока Десса не спешилась.
– Не считается! Преимущество слишком мало! – тут же заявила она, глядя в его сияющее лицо.
Теперь, когда он не был скован и зажат, она видела перед собой совершенно другого человека, о существовании которого уже начинала догадываться, но разглядеть его раньше ей мешала несносная маска глуповатого увальня, которую Бен с таким упорством носил.
– Да, невелико, но победа есть победа.
– Это нечестно! Если бы не дамское седло… Жаль, что мы ни на что не поспорили.
– На что, например? – спросил он и направился к купе деревьев, откуда доносилось журчание воды.
– Ну, не знаю… – протянула Десса, стягивая на ходу перчатки, которые почти насильно всучила ей Роуз, и с трудом поспевая за широким шагом Бена. – Обычно мужчина предлагает залог. Но что толку говорить об этом, раз мы все равно не поспорили?
Они вошли под тенистый полог рощи, где царила благословенная прохлада. Здесь пахло водой, мокрой землей и прошлогодней листвой; прятавшийся в кронах деревьев ласковый ветерок поспешил заключить изнывающих от жары путников в свои объятия.
– Господи, как хорошо! – прошептала Десса, подставляя лицо его освежающему дыханию.
Бен посмотрел на ее бурно вздымавшуюся грудь и быстро отвел глаза. Ему вдруг пришло в голову, что его идея приехать в это уединенное место была не так уж и хороша.
Он сделал над собой усилие и пошел дальше, старательно глядя себе под ноги.
На берегу ручья Бен отпустил поводья лошадей. Барон и Красотка бок о бок осторожно вошли в воду, дружно опустили головы и принялись пить. Какое-то время Десса не могла отвести от них глаз: эти благородные животные являли собой пример совершенной красоты, сотворенной матерью-природой, и как нельзя лучше вписывались в этот дикий и прекрасный в своей нетронутой первозданности пейзаж.
«Как щедра природа к своим неразумным детям, – невольно подумала девушка, – позволяя им следовать голосу плоти, и как глуп человек, отказывая себе в возможности брать пример с братьев своих меньших».
Пока Десса любовалась лошадями, Бен не сводил с нее восторженных глаз. Больше всего сейчас она напоминала диковинный цветок, внезапно распустившийся на залитой солнцем поляне.
Когда она наконец повернулась к нему, их взгляды встретились. Его белокурые волосы сияли золотом, а глаза – ясным голубым пламенем, горячим и манящим. Не в силах ему противостоять, она облизала пересохшие губы и сделала шаг вперед. Он тоже подошел на шаг, и ее сердце бешено заколотилось. Еще одно мгновение, еще один шаг, и они коснутся друг друга. Она хотела этого всей душой.
Он взял ее пальцы в свои, наклонился и нежно поцеловал кончик каждого. От прикосновения его теплых влажных губ по всему ее телу прокатилась волна сладкой дрожи, грудь напряглась, дыхание участилось. Она с трудом перевела дыхание и, вместо того чтобы высвободить руку, как поступила бы еще вчера, придвинулась к нему еще чуть ближе.
Они одновременно подняли головы, и их губы случайно соприкоснулись, подобно двум перышкам, подхваченным порывом ветра.
Десса вдруг почувствовала, что ей не хватает воздуха. Она закрыла глаза; голова кружилась, сердце бешено стучало в висках…
А потом… или это ей показалось? Бен отпустил ее руку и отошел на шаг назад. Она коснулась своих губ слегка дрожащей рукой, открыла глаза… и увидела, что он понуро уставился на разделявшую их узкую полоску земли.
– Бен?..
Он медленно покачал головой, затем – еще раз, уже решительнее и резче, но так ничего и не ответил.
Десса чувствовала, как затвердевшие соски ее часто вздымающейся груди трутся о шелк нижней сорочки, а в самом низу живота, прямо между ног, разгорается пульсирующая сладостная истома. Это было так невыразимо прекрасно, что хотелось кричать от восторга.
