Десса последовала за ней на первый этаж. Прекрасная хозяйка салуна оказалась самой искренней и откровенной из всех, кого девушка когда-либо знала. И эти качества служили Роуз отменным щитом: ее ничем невозможно было смутить или сбить с толку, и ее шутки – то, что Роуз шутила, Десса прекрасно поняла, – даже самые смелые, не звучали обидно.
Отец всегда говорил, что здесь, на краю света, могут выжить только самые сильные и стойкие. Он, разумеется, имел в виду бизнесменов, но его слова в равной мере можно было отнести и ко всем остальным. И к мужчинам, и к женщинам. Дессе хотелось думать, что ей достанет этих качеств и она сумеет найти здесь свое место. Или в ней просто заговорила тяга к романтике? Пробиваться в жизни одной, не рассчитывая ни на кого, кроме себя, везде нелегко, а здесь тем более. Принято считать, что женщина может выстоять и остаться нормальным членом общества, только выйдя замуж. Но где в этой глуши можно найти достойного избранника? Видимо, все-таки придется вернуться в Канзас-Сити… Но не сейчас, позднее, когда обратная дорога перестанет казаться ей такой ужасной.
Сидя за столиком и скользя глазами по строчкам меню, Десса вдруг подумала о том, что есть женщины определенного склада, которым для того, чтобы завоевать свое место под солнцем, вовсе не нужен муж, – женщины типа Роуз.
Немного взбудораженная своим открытием, она наивно спросила:
– А вам никогда не хотелось выйти замуж? Вам совсем не нужен мужчина?
– Мужчина мне нужен, и довольно часто, – рассмеялась Роуз, – но не муж.
– Кажется ужасно несправедливым, что и здесь, и в Канзас-Сити у незамужних женщин почти нет шансов на достойную жизнь.
– Жизнь вообще несправедливая штука, детка, и никто, будь то мужчина или женщина, не знает, что она ему готовит. Каждый из нас в свое время сталкивается и с горем, и с нуждой. Этого не избежать.
Она сказала это с такой грустью, что Десса решила закрыть тему. Если сложить воедино обрывки намеков, сплетен и разговоров, то и дело звучавших вполголоса в «Золотом солнце», можно было предположить, что на путь проституции Роуз толкнула когда-то потеря единственного человека, которого она действительно любила. Как бы там ни было, Десса от души сочувствовала ей.
Поздно вечером, уже лежа в постели, девушка продолжала обдумывать свое решение остаться на время в Виргиния-Сити. Вспоминался ей и Бен, и то, как его голубые глаза полоснули ее холодом, едва их губы случайно соприкоснулись. Как будто до этого он не целовал ей кончики пальцев, не смотрел на нее, словно на богиню… А потом он просто повернулся и ушел. Неужели для него это было только игрой? Почему он так жесток с ней? За что?.. И тут пришел другой, главный вопрос: а не играет ли она с ним сама, как играла с молодыми повесами, не дававшими ей прохода в Канзас-Сити? Что-то подсказывало ей, что если это и так, то она играет с огнем: если Бена Пула раззадорить всерьез, то от него, в отличие от тех молокососов, не удастся отделаться одним высокомерным смешком или захлопнутой перед носом дверью.
Утром Мэгги принесла поднос с завтраком и разбудила ее.
– Давай, дорогая, вставай. Уже почти десять. Все как с цепи сорвались, только о тебе и спрашивают… Как ты себя чувствуешь?
Мэгги поставила поднос на столик, подошла к окну и отдернула тяжелые шторы. В комнату хлынул поток солнечных лучей. Жмурясь от яркого света, Десса приподнялась на локте и раздраженно подумала: «Здесь что, никогда не бывает дождей?»
– А кто… – сонно начала она, но зевнула и забыла, о чем хотела спросить.
Мэгги взяла с подноса дымящуюся чашку и подала Дессе.
– На-ка, выпей вот это и сразу проснешься… Я слышала, вчера ты ездила кататься с Беном? – Она придвинула стул, словно ожидая услышать захватывающую романтическую историю.
Десса с удовольствием пригубила восхитительный кофе со сливками, и только тут до нее дошел смысл вопроса.
– О боже, это он тебе рассказал?
– Н-нет… Не он. Бен вообще в последнее время по большей части молчит, вот я и подумала… То есть Вирджи сказала, что видела, как вы уезжали, и что у Бена был такой вид, словно он собирается полакомиться лесной малиной.
– В самом деле? – Она бросила на Мэгги быстрый взгляд сквозь поднимающийся над чашкой густой пар. – А какой вид у него сегодня? Такой же?
– Ну уж нет! – хмыкнула Мэгги. – Что там у вас произошло? Да не томи, рассказывай!
О господи, опять все с начала! Десса вздохнула, но все же решила ответить, ведь иначе Мэгги могла бог знает что подумать.
– Ничего не произошло, мы просто катались, вот и все. Затем помчались наперегонки через луг и обратно. Бен победил, но всего на полголовы.
– Ух ты, здорово! Знаешь, у Бена не так уж много развлечений. Он всегда такой серьезный, будто и вовсе не умеет смеяться. Я, по крайней мере, никогда не видела его веселым. – Она внимательно посмотрела на Дессу и негромко добавила: – Я очень рада, что ты согласилась с ним поехать.
От удивления Десса едва не выронила чашку.
– А я-то думала… Я полагала… ты любишь Бена? – вдруг брякнула она и даже похолодела от собственной смелости.
– Господи, ну конечно, люблю. Но не так, как ты думаешь. Видишь ли, он… я… Короче, мы встретились с Беном впервые, когда Роуз прислала его ко мне получить первый урок мужественности… если ты понимаешь, что я имею в виду.
Десса свесила ноги с кровати и принялась за завтрак. Она сидела вполоборота к Мэгги, и это помогло ей избежать ее прямого, честного взгляда.
– Позже Роуз рассказывала, – со смехом продолжала Мэгги, – что послала его ко мне, потому что с ней он был страшно застенчив, скован и не сводил глаз с ее груди. Она думала тогда, что лечения постелью окажется достаточно, но ошиблась. Мальчик нуждался не столько в удовлетворении чисто физиологической потребности, сколько в ком-нибудь, с кем мог бы делиться тем, что с ним произошло и происходит. Так что этим мы с ним больше никогда не занимались. Понимаешь, я просто не могла. Да и он, приходя ко мне, хотел вовсе не этого. Он искал во мне то ли сестру, то ли мать, ведь ты уже знаешь, вся его семья погибла… И так мы стали друзьями, быть может, даже больше, чем друзьями, но не любовниками.
Десса искоса наблюдала за ней, но так и не смогла заметить ни в ее голосе, ни в выражении лица ни малейшего признака фальши. Оставалось только признать, что эта черноволосая красотка оказалась неплохим психологом и смогла разглядеть за ее спонтанным прямолинейным вопросом не просто ревность, а настоящую тревогу и отчаяние.
Заметив настороженный взгляд Дессы, Мэгги слабо улыбнулась и пожала своими красивыми плечами. Дессу почему-то больше не шокировала ее манера разгуливать по дому полуобнаженной. «Просто здесь так принято», – решила она. Правда, у этой нежданно проснувшейся терпимости была и оборотная сторона, и девушка невольно подумала, не пора ли ей вернуться назад, в привычный ей мир, пока она окончательно не уподобилась обитательницам заведения Роуз. Подумала и тут же устыдилась своих мыслей. И от Роуз, и от Мэгги она не видела ничего, кроме добра и заботы. Когда же наконец ей удастся научиться не судить о людях опрометчиво?
