Он смущённо улыбнулся. Слушатели затаили дыхание. Десятилетиями император терзал Европу, превратившись в воплощение абстрактного зла. Странно было слышать, что абстрактное зло носит подштанники с монограммой.
— Некоторые предметы, принадлежащие Жозефу Бонапарту, — перечислял Ролан, — и золотые монеты. Двадцать деревянных ящиков, по пять в клети. Каждый ящик содержал монет на сумму в десять тысяч франков.
Ролан сделал паузу, позволив присутствующим произвести в уме подсчёты.
— Повторюсь, если данное имущество передано английским властям, оно подпадает под категорию военной добычи. В противном случае Его Наихристианнейшее Величество настаивает на немедленном возвращении ценностей.
— Иисусе! — прошептал Фредериксон.
Капитан лихорадочно переводил двести тысяч франков в английские фунты прямо под рисунком:
— Девяносто тысяч фунтов стерлингов! Иисусе Христе! Шесть тонн золота![12].
Фантастическое, ослепительное богатство, перед которым меркли сокровища, захваченные Шарпом с Харпером под Витторией.
Блеснув стёклами, Вигрэм повернулся к Шарпу:
— Насколько я помню, майор Шарп, в вашем отчёте об экспедиции в Тес-де-Буш нет ни слова о ценностях?
— А, будь они там, — подсказал Шарпу подполковник-профос, — вы, в соответствии с процедурой, передали бы их командованию?
— Разумеется.
Каким образом, интересно, солдат может прикарманить такую бешеную уйму золота? Харпер под Витторией наткнулся на драгоценности, мелкие, но дорогущие безделушки.
— То есть, золота в форте вы не нашли? — допытывался профос.
— Нет.
— И вы не сговаривались с Килликом поделить имущество императора, и не оттягивали эвакуацию вверенных вам частей, пока золото не будет погружено на американский корабль?
— Что за чушь? Конечно, нет! — начиная злиться, выпалил Шарп.
Фредериксон успокаивающе тронул его за плечо и степенно заметил:
— По моим подсчётам, это больше шести тонн презренного металла. Вы всерьёз полагаете, что две роты стрелков и кучка морских пехотинцев может перенести на корабль шесть тонн золота, раненых, пожитки, да притом под непрерывным вражеским огнём?
— Именно так я и полагаю. — холодно заявил профос.
— Вы когда-нибудь были под огнём? — столь же ледяным тоном поинтересовался Фредериксон.
— Тишина! Тишина! — застучал кулаком по столешнице Вигрэм, — Капитан Фредериксон, можете ли вы поведать комиссии какие-либо сведения, проливающие свет на судьбу имущества императора?
— Нет, сэр. — с достоинством ответил Фредериксон, — Ничего похожего я в форте не видел и, могу поручиться, майор Шарп тоже.
— Вы что скажете, майор?
— Золота я не брал и в форте не видел. — справившись со злостью, спокойно произнёс Шарп.
— Вигрэм прищурился:
— А ваша жена, майор, менее месяца назад сняла со счёта восемнадцать тысяч фунтов…
— Чёрт бы вас подрал!
Мгновение казалось, что Шарп выхватит палаш и, перемахнув через стол, устроит резню.
— Чёрт бы вас подрал! Мало вам заподозрить меня в алчности, в угоду которой я способен гробить моих парней, лишь бы золотишко погрузить на корабль, так вы ещё и за женой моей шпионите! Будь вы мужчиной, я бы вывел вас за дверь и выпустил кишки!
Мсье Ролан нахмурился. Ярость стрелка произвела на него впечатление. Фредериксон, видя ошарашенные лица заседателей, рассудил, что дело в шляпе. Гнев Шарпа яснее любых оправданий свидетельствовал в пользу его невиновности.
Дверь распахнулась, и вошёл капитан Сэлмон. Несколько изумлённый царящей в зале тишиной, он положил на стол перед Вигрэмом свёрток, пошептался с подполковником и удалился.
Вигрэм дрожащими руками развернул ткань. Внутри находилась подзорная труба Шарпа. Близоруко щурясь и морща нос, подполковник прочёл надпись на табличке. Победно расправил плечи:
— Ну, майор Шарп, так яро клявшийся нам в честности, объясните-ка мне, откуда у вас сей предмет?
— Эта труба у меня минимум полгода.
— Точно. — поддакнул Фредериксон.
Вигрэм вручил подзорную трубу Ролану:
— Будьте любезны, мсье, переведите надпись на табличке.
Ролан взял прибор:
— «Жозефу, королю Испании и Индий, от брата Наполеона, императора Франции»
Начавшийся гомон Вигрэм прервал вопросом:
— Такого рода личные вещи и памятные подарки, мсье Ролан, были в клетях?
— Совершенно верно.
Вигрэм независимо поправил очки:
— Для справки: данный предмет только что обнаружили в вещах майора Шарпа при обыске, санкционированном мною. — к подполковнику вернулся его апломб, — В компетенцию настоящей комиссии не входит интерпретация фактов. Наша обязанность — собрать факты и решить, заслуживают ли они внимания трибунала. Вердикт будет доведён до вашего сведения, майор Шарп и капитан Фредериксон, завтра в десять утра. До этого срока вам запрещается покидать здание префектуры. Капитан Фредериксон покажет вам помещение для ночлега.
Фредериксон собрал свои наброски:
— Мы арестованы, сэр?
Вигрэм пожевал губами:
— Пока нет, капитан. Однако напоминаю: до завтрашнего утра вам воспрещается покидать пределы префектуры.
На стрелков никто не смотрел. Подзорная труба была слишком веской уликой. Стремление оправдать Шарпа сменилось твёрдой убеждённостью в его вине. Шарп переводил взгляд с одного заседателя на другого, но все прятали глаза.
Фредериксон подтолкнул Шарпа к двери. На площадке снаружи стоял Сэлмон с дюжиной профосов. Шарп и Фредериксон, может, и не были арестованными, но совсем скоро им предъявят официальное обвинение и отнимут клинки. Сэлмон неловко обратился к Шарпу:
— Вам выделена комната, сэр. Денщик ваш уже там.
— Мы же не под арестом? — с вызовом ухмыльнулся Шарп.
— Э-э… Нет, сэр. Соблаговолите следовать за мной. Комната выше этажом.
Под арестом или нет, но присутствия десятка блюстителей законности было достаточно, чтобы офицеры исполнили приказ капитана. По комнате, окна которой выходили на главную площадь, метался кипящий негодованием Харпер. Обстановка роскошью не блистала: ночной горшок, два стула, стол с буханкой хлеба, тарелкой сыра и кувшином воды. В углу были сложены одеяла и переворошенный скарб, что принёс Харпер с причала. Три ранца, три фляги, и ни оружия, ни боеприпасов. Сэлмон раскрыл рот, будто хотел что-то сказать. Харпер зло на него зыркнул, и капитан спешно ретировался.
— Эти крысы рылись в ваших шмотках, — рассерженно сообщил Харпер, — Я пытался им помешать, но мне пригрозили поркой.
