Читаем без скачивания Коктейль для троих - Маделин Уикхем

Роксана прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Когда они с Ральфом впервые танцевали вместе, Себастьяну было всего четыре. Он спокойно спал в своей кроватке и не знал, что как раз в это время чужая (и не очень симпатичная) тетя глядит в глаза его отцу и начинает понимать, что он нужен ей больше всего на свете.

И даже раздумывает о том, как бы половчее прибрать его к рукам.

Тогда Роксане было двадцать семь, а Ральфу – сорок шесть, и ничто в мире не казалось ей невозможным.

Да, это было шесть лет тому назад – в театре «Барбикан», где Королевская шекспировская труппа ставила «Ромео и Джульетту». Два гостевых билета на премьеру, после которой должен был состояться прием, Ральфу прислали буквально в последнюю минуту, и он, не имея возможности пригласить жену, зашел в редакцию, надеясь найти себе попутчика. Роксана не только сразу же согласилась, но и не сумела скрыть своего энтузиазма. Ральфа это удивило. Как он впоследствии признавался, она всегда казалась ему глубоко рациональной и практичной, способной, но поверхностной, чуждой настоящим романтическим переживаниям. Но когда после финала пьесы Ральф повернулся к Роксане и увидел ее полные слез глаза, все еще устремленные на сцену, он был настолько поражен, что в его сердце шевельнулось какое-то странное, доселе неведомое чувство.

Впрочем, уже через минуту Роксана откинула волосы со лба, вытерла слезы и сказала в присущей ей неподражаемой манере: «Умираю от жажды! Как насчет того, чтобы угостить наемную работницу коктейлем?» Эти слова произвели на Ральфа впечатление едва ли не более сильное. Расхохотавшись, он пригласил Роксану и на прием.

Стоя в зале для презентаций, они пили шампанское с апельсиновым соком, обсуждали только что прошедшую премьеру и выдумывали разные забавные истории о других гостях, имевших неосторожность обратить на себя их внимание какой-нибудь примечательной деталью костюма или поведением. Потом ударил джаз, и в середине зала появились танцующие пары. Ральф колебался всего несколько секунд, прежде чем пригласить ее. И как только Роксана почувствовала его руки у себя на плечах и заглянула в его глаза, она сразу поняла, что отныне и навсегда он – ее судьба.

При воспоминании об этих минутах ее сердце снова – как и всегда – пронзила легкая, сладостная боль. Роксана знала, что никогда не забудет тот давний праздничный вечер, который стал одним из самых удивительных и чудесных в ее жизни. После первого танца Ральф ненадолго исчез, чтобы позвонить, но Роксана запретила себе даже думать о том, кому он звонил и что сказал. Потом Ральф вернулся к столику, за которым она сидела. Сев напротив, он посмотрел ей прямо в глаза и сказал негромко: «Мне бы хотелось уехать отсюда с тобой. В отель, например. Ты… не будешь против?»

Несколько мгновений Роксана молча смотрела на него, потом решительно опустила на стол бокал с очередной порцией «шипучки».

Она хотела разыграть свою роль не спеша, с достоинством, до конца сохраняя сдержанность, но стоило ей оказаться с ним в такси, как она почувствовала, что ее переполняет желание, сравнимое по силе только с тем желанием, которое выражал его взгляд. Их губы встретились, и Роксана не без юмора подумала: «Эге, я, кажется, целуюсь с боссом! Теперь меня ожидает продвижение по службе». Но в глубине души она знала, что это не так и что все происходящее слишком серьезно. А когда их поцелуй стал глубже, Роксана и вовсе потеряла всякую способность не только шутить, но и смотреть на вещи трезво.

Эта способность вернулась к ней только на следующее утро, когда она проснулась в отеле «Парк-Лейн» в одной постели со своим новым любовником, который был старше ее на девятнадцать лет.

– Бокал вина? – услышала Роксана его голос над самым ухом и, открыв глаза, увидела склонившееся над ней лицо Ральфа.

Он смотрел на нее с такой любовью, что она не сразу нашла что ответить и переспросила:

– Вина?

– Да, вина. Я захватил с собой бутылку шампанского, нужно только его открыть.

– Пожалуй, но только если оно достаточно холодное. Терпеть не могу теплое шампанское.

– Думаю, оно успело охладиться. Когда мы приехали, я положил его в морозильник.

– В таком случае оно наверняка превратилось в лед, и нам придется его грызть,– предположила Роксана, садясь на кровати.– Но все равно тащи его сюда!

Ральф вышел в гостиную и через пару минут вернулся с двумя бокалами шампанского, которое действительно едва не превратилось в лед. Во всяком случае, оно было настолько холодным, что у Роксаны заломило зубы.

– Твое здоровье! – провозгласила она, делая из бокала крошечный глоток.– Кстати, почему ты не на работе?

– Нет, сегодня мы пьем за тебя.– Ральф наполовину осушил свой бокал и, отставив его в сторону, уютно потянулся.– На утро у меня была назначена встреча с главным бухгалтером, но я решил никуда не ходить – дело того не стоит.

– Ага, понятно.– Роксана отпила еще глоток.– Ну и лодырь же ты!

По губам Ральфа скользнула легкая улыбка, он устроился в кресле поудобнее, и Роксана посмотрела на него внимательнее. То, что она увидела, ей не очень понравилось.

– Беру свои слова назад,– сказала она и нахмурилась.– Ты выглядишь совершенно измотанным.

– Просто слишком поздно лег вчера,– ответил Ральф, закрывая глаза.

– Ах так? – воскликнула Роксана, сразу приободрившись.– В таком случае на мое сочувствие можешь не рассчитывать!

Кэндис выпила еще вина и оглядела переполненный ресторан при супермаркете.

– Ну и ну! – воскликнула она.– Никогда бы не подумала, что вечером здесь может быть столько народа.

Хизер рассмеялась:

– Разве ты никогда не ходила по магазинам вечером?

– Конечно, ходила, но… Мне и в голову не приходило, что из этого можно сделать настоящую вечеринку. А здесь… здесь просто праздничная атмосфера! Можно подумать, все эти люди пришли сюда для того, чтобы спрыснуть удачную покупку, как мы.

– Или просто пообщаться,– вставила Хизер.

.– Да.– Кэндис задумчиво кивнула и отпила из бокала еще вина.– Знаешь, надо будет поговорить с Джастином – из этого может выйти неплохой материал для нашего журнала. Надо будет только подготовиться как следует: взять у людей пару-тройку интервью, сделать фотографии…

– Хорошая идея. Мне нравится.

Хизер сделала глоток из своего бокала. Перед ней на столе лежала картонная карточка меню и забытая официантом шариковая ручка. Машинально Хизер подобрала ее и принялась вертеть в пальцах, потом стала рисовать на оборотной стороне меню смешных лупоглазых человечков, похожих не то на телепузиков, не то на кальмаров с признаками базедовой болезни.

Кэндис с интересом за ней наблюдала, чувствуя, как у нее начинает приятно шуметь в голове. И было отчего. Ожидая, пока освободится столик, они выпили в баре по порции джина с тоником и полбутылки вина. Кэндис поглощала спиртное быстрее, чем Хизер, к тому же она с обеда ничего не ела – только пила кофе,– а на пустой желудок вино подействовало сильнее.

– Странно,– неожиданно сказала Хизер, поднимая на нее взгляд.– Мы так быстро подружились, а ведь ни ты, ни я ничего друг о друге толком не знаем.

– Это верно,– усмехнулась Кэндис.– А что бы тебе хотелось узнать?

– Расскажи мне о Джастине,– попросила Хизер после небольшой паузы.– Он тебе все еще нравится?

– Нет! – решительно сказала Кэндис и тут же рассмеялась.– То есть я хотела сказать, что готова терпеть его в качестве редактора, но я… я не испытываю к нему никаких особенных чувств. Теперь мне кажется – то, что между нами было, просто ошибка.

– Правда? – небрежно поинтересовалась Хизер.

Честное благородное слово! – воскликнула Кэндис и попыталась приложить руку к сердцу, но едва не смахнула на пол бокал.– Знаешь, когда мы впервые познакомились, он произвел на меня очень хорошее впечатление. Умный, образованный, просто приятный человек… Но я довольно быстро поняла, что заблуждалась. Стоит только как следует прислушаться к тому, что он говорит, сразу становится понятно, что Джастин совсем не такой. Ведь в девяноста пяти случаях из ста он несет совершенную чушь, а остальные пять процентов добирает общими словами, которые ровно ничего не значат.– Она осушила свой бокал и, отставив его подальше от края стола, добавила решительно: – По-моему, ему просто очень нравится слышать звук собственного голоса.

– А кроме него? Неужели у тебя никого нет на примете?

.– Сейчас нет,– ответила Кэндис почти радостно.– И я совсем не комплексую по этому поводу!

Возле столика появился официант. Он зажег стоявшую между ними свечу и стал расставлять по скатерти приборы. Дождавшись, пока он уйдет, Хизер спросила:

– Значит, мужчины для тебя не очень важны?

– Не знаю,– честно ответила Кэндис.– Думаю, что, когда на горизонте появится тот самый, единственный, он будет для меня всем. Но сейчас – нет… То есть я хочу сказать, я вовсе не теряю рассудок, когда вижу существо в брюках.