меня маникюр, SPA и турпоход в продуктовый, а если вечером что-то остаётся – иду оплакивать потраченное в караоке.
– Золото есть?! – вернулся подельник с огромным блестящим и идеально наточенным ножом.
– А как же?! Вон стоит, разбирай да вымывай, – показала Варвара на старенький «Горизонт».
– Украшения давай! – никак не мог угомониться преступник.
– Женщину украшают лишь года! – гордо заявила Варвара.
– Да я тебе! – замахнулся кулаком тот, что удерживал Варвару на полу.
– Ладно-ладно, угомонись, тоже мне «руки-базуки», только и можете, здоровые мужики, беспомощных женщин силой унижать. За шкафом всё спрятано!
Двое в масках подошли к здоровенному, под потолок, шифоньеру марки «Русь», который одним своим видом вызывал дикую усталость. Вцепившись в деревянную махину, грабители принялись двигать его к единственному свободному месту, пыхтя и ругаясь на издержки «профессии».
Когда шкаф был побеждён, обливающиеся по́том грабители принялись рыскать за ним в поисках добычи. На полу лежала смятая и покрытая толстым слоем пыли драповая шляпка с приколотой брошкой, несколько проездных билетов пятилетней давности и пятнадцать пачек сигарет.
– От Серёга, прохвост недобитый. А говорил, что бросил! Вот где его заначки! Ой, спасибо вам, качки вы мои твердолобые! Сразу видно, Господь справедлив, коль одного не додаст, так другим компенсирует. Давно я эту шляпку достать не могла, да и обои за шкафом давно пора поклеить.
– Где украшения?! – взревел тот, что был с ножом.
– Да вон же, брошка серебряная, забирайте! Пущай и дорогая сердцу мелочь, но для вас, ребята, я готова на жертвы. Сигареты тоже можете забирать, я пока ещё не настроена курение в себя принимать!
Тут один из налётчиков печально взвыл и со злости ударил кулаком по стене.
– Правильно! – заявила Варвара. – Ибо нефиг этим соседям сериалы свои слушать на полную громкость, когда я имею удовольствие книжки читать! Ну ладно тебе, не расстраивайся! Нюни тут развесил! Иди вон, в холодильнике перцы фаршированные лежат! Угощайся! Больше предложить мне вам нечего, а так хоть уйдёте с пустыми руками, да не с пустыми желудками!
Делать нечего, грабители прошли на кухню, а следом за ними зашла и хозяйка.
– Руки сперва с мылом мойте, мне тут инфекцию распространять не надо, – сурово заявила женщина и достала из холодильника кастрюлю с перцами.
Грабители ушли в ванную, а Варвара тем временем уже вытащила из холодильника банку огурцов, колбасу, холодец, сыр и литр самогонки, которую ей отец нагнал на «всякий пожарный».
Грабители, вернувшись на кухню, испытали состояние, близкое к шоковому, когда увидели накрытую поляну и Варвару, попивающую вермут во главе стола.
– Ну, чего стоим? Или всё ещё счётчики проверять хотите?!
Мужчины уселись за стол и, приняв по пятьдесят граммов за проваленную операцию, принялись за перцы.
Разговоры получились интересные. Варвара поведала грабителям подноготную всех своих бывших и о себе рассказала «вкратце», а грабители, подвыпив, поделились своими историями, как до жизни такой каждый докатился.
Оказывается, один из них – бывший менеджер, которого в кризис уволили, а второй на операцию матери никак накопить не может, вот и решил по кривой дорожке пойти.
Сидели они так до самого утра. Варвара даже гитару достала откуда-то с балкона, правда, струн на ней было всего четыре, да и играть никто толком не умел, но это их не остановило.
– Ой, мужики, хорошо с вами, настроение подняли, а то всё одна да одна. А приходите в следующем месяце, как зарплату получу, может, чего поинтереснее сообразим. Тут, кстати, на восемнадцатом этаже мой бывший живёт, а у его мымры, лицо её тараканье, серьги изумрудные, мне когда-то обещанные. Только про газ больше не упоминайте, скажите лучше, что вентиляцию проверять пришли, у нас вон в ванной плесень на потолке уже разговаривать начала. Давайте на посошок, да я спать пойду. Завтра обои за шкафом с утра клеить.
Мозоли
– Вы что с ребёнком сделали? Он весь вечер проплакал из-за боли в ладонях! – кричала мамаша на всю раздевалку так, что некоторые, пришедшие на занятие впервые, начали собираться домой.
– Это мозоли. Ваш сын пришёл заниматься спортивной гимнастикой, а не шашками. Чего вы хотели, отдавая его в спорт? – оправдывался тренер.
– Ему восемь лет! Должны быть специальные средства, защита от таких вот мозолей!
– О чём вы? Какие средства от мозолей? Сейчас кожа огрубеет, покроется коркой, их будет меньше. Нужно потерпеть, иначе никак, – Фёдор Иванович, заслуженный тренер, разводил руками.
– Потерпеть? Вы с ума сошли? Всё, мы у вас больше заниматься не будем, пойдем в частный спортзал, где подобное не допустят!
Год за годом гимнастическая школа становилась всё более похожей на фитнес-центр. Олимпийское золото уже мало кого интересовало, имена чемпионов прошлого и настоящего меркли на фоне имён известных блогеров, медийных личностей и других более популярных спортсменов вроде футболистов. Тренеры всё больше начали походить на обслуживающий персонал: родители сами диктовали им, как нужно проводить тренировки и как разговаривать с детьми.
Фёдор Иванович растерял почти всех учеников и был снят с оклада вместе со многими коллегами. Результатов школа не давала, как ни старалась. Дело шло к закрытию.
Однажды Фёдор Иванович вообще оказался в лёгком ступоре, закончив работать в обед. Он выпустил очередную группу дошколят, не желающую идти в спортивный класс, а других спортсменов на горизонте не наблюдалось.
Давно он не прогуливался по улицам в будний день так рано – было весьма непривычно. Обычно тренировки начинались с самого утра и заканчивались поздним вечером. Кроме матов и спортивных снарядов Иваныч видел только закаты и рассветы, а тут целый мир вокруг – такой молодой и жутко деловой.
Игнорируя общественный транспорт, Иваныч побрёл домой через дворы и гаражи – спешить ему было некуда. Миновав бо́льшую часть пути, он вышел на старый заводской стадион, где кроме бегунов-однодневок, лениво наматывающих круги в надежде похудеть к очередной субботе, на трибунах проводили свой досуг некоторые безработные жильцы близлежащих малосемеек.
Путь к дому пролегал через спортплощадку, которую чудом ещё не сдали на металлолом.
На брусьях курили и громко матерились какие-то школьники, их грязные портфели валялись на земле.
«Должно быть, ребята из малосемеек», – подумалось Фёдору.
– Эй, шпана, почему не в школе? – поинтересовался тренер.
– А тебе какое дело? – рявкнул тонким голоском один из пацанов, на вид лет десяти.
«И правда, какое мне дело? Это же не мои ученики», – подумал Фёдор, а вслух сказал:
– Тебя что, родители не научили, как со старшими разговаривать? И про уважение не рассказывали?
– Шёл бы ты, дядя. Не тебе мне про уважение чесать, – сплюнул пацан на землю.
– Чего-о?
Иваныч начинал выходить из себя. Никто из детей никогда с ним так не разговаривал, даже те, которым родители в зад дуют.
– Да ты, сопляк, совсем оборзел? Может, мне тебя уважению научить?
– Чему ты меня научишь, старый козёл? Ты же на полпути в могилу.
– В могилу? Старый? А ну, брысь со снаряда! –
