– Здесь что-нибудь было?
Тот на долю секунды замялся.
Американочка же с неожиданным пылом откликнулась:
– Нет. Not at all![6]
Николай еле заметно пожал плечами.
– Странно, – мгновенно парировал Полуянов. – В первом тайнике оказалась фляжка. А здесь, ты говоришь, ничего?!
Он не сомневался: в полости под изображением паруса явно имелось нечто. Парочка легко себя выдала. Но что? Давить, только давить! Николай, кажется, готов признаться, а американка здесь вообще в гостях, нечего ей командовать!
И Дима начал плести:
– Думаю, что-то совсем фантастическое он здесь хранил. Иван Петрович, земля ему пухом, вообще-то изрядный фантазер был. У нас на причале над ним всегда посмеивались. Лодку свою деревянную на четыре замка запирал. Его подкалывают: кому, мол, твоя рухлядь нужна? Ее и бесплатно не возьмут. А он все равно, пока цепями свою посудину не опутает, с причала не уйдет.
– Вот и я говорю, – буркнул Николай, – несерьезно!
– Молчи! – вновь цыкнула на него Кэти.
Но муж ее уже полез в карман летней рубашки. Вытянул сложенную вчетверо бумажонку.
– You’re nuts![7] – пригвоздила американская женушка.
Однако тот лишь отмахнулся. Протянул листок Диме. Тот жадно уставился на две строчки:
44.353069
38.475655.
Изумленно взглянул на Николая. Пробормотал:
– Похоже… на координаты места?
– Именно, – усмехнулся программист. Весело взглянул на подругу, произнес: – И я их уже прогуглил. Это в море. Километрах в пяти от Приморска и в двух километрах от берега.
– Но что там может быть? – задумчиво произнес Полуянов.
– Кэти утверждает, что клад, – усмехнулся программист. – Романтична не по-американски!
– По-моему, в Черном море пиратов не было, – пробормотал Дима.
– А если даже были? Дед, что ли, из моря бутылку выловил с посланием?
– Бумага современная. И даже не пожелтела, – отметил журналист. – Да и координаты, извините, нынешние, эпохи гугла. Раньше по-другому записывали: широта в градусах, минутах, секундах. И долгота – так же.
– О! Ты тоже Жюлем Верном увлекался! – с уважением молвил Николай Диме, а затем нежно похлопал американочку пониже спины. – Однако Кэти большие планы строит. Она ж у меня дайвер, на пятьдесят метров опускалась. Но говорит, что и на километр сможет – там, наверно, не меньше?
– Не меньше, – согласился Дима. – И еще метров с двухсот начинается, как говорят, мертвая глубина. Никакой жизни, сероводород.
– Можно обитаемый подводный аппарат нанять, – обиженно буркнула американка. – Типа вашего «Мира» – с него съемки «Титаника» вели.
– Отличный бизнес-план! – нежно произнес Николай.
А Полуянов, дабы окончательно успокоить сладкую парочку, произнес:
– Догадываюсь я, кажется, что это за координаты. Иван Петрович – светлая ему память! – на причале однажды хвастался, будто место нашел, где косяк ставриды есть всегда. В любую погоду. Даже летом, когда в море рыбы нет. Но нам, сколько ни просили, тайны не выдавал.
Кэти взглянула на него подозрительно. А Николай сразу загорелся:
– Точно! Слушай, Дима, давай туда вместе сходим, а? У тебя ж лодка есть – раз вы с дедом по причалу знакомы?
Жаль было его разочаровывать, но и обманывать не хотелось.
Дима виновато развел руками:
– Извини, Колян. Я завтра с утра в Москву уезжаю.
И протянул бумажку обратно, посоветовал:
– Но ты и сам можешь. Возьми напрокат да сходи.
А потом они еще долго выпивали. Болтали о политике и о жизни. А Дима про себя постоянно повторял, чтоб не забыть: «44.353069… 38.475655».
* * *
Закат на море все-таки прекрасен. Даже если ты здесь родился и перевидал их всяких: стремительных – осенью, безнадежных – зимою. Нежно-акварельных – весенним вечером, красноватых – на исходе летнего дня.
Хозяин мог смотреть на закат бесконечно долго. Словно в ступор впадал, взгляд в одну точку, в голове ни единой мысли. Поначалу, пока был молод, корил себя за бесцельно потраченное время. И лишь когда жизнь научила мудрости, понял: в подобном бездумье толку куда больше, чем в самой напряженной работе мысли. Лишь ты и бесконечность, один на один. Бодрствующий человек – а напротив него сон, смерть всего живого.
Люди недалекие предпочитают любоваться закатом с берега, смакуют в барах коктейли, отвлекаются от зрелища на воркотню и объятия. Он же всегда стремился ощущать полное единение со стихией. Когда кругом ни звука, лишь волны плещут, да негодуют чайки. Ложился в дрейф, выходил из-за штурвала, облокачивался на борт – и замирал.
В нейтральные воды не лез, чего погранцов зря нервировать, но километров на десять отходил всегда один. Всегда – счастливый. Отдавался процессу целиком до момента, пока солнце не скатится за гору (в море в их городке никогда не садилось). И величественный, спокойный и сильный возвращался обратно.
Уходил от берега, будто спасался. От суеты, шума, проблем. А возвращался – всего-то через час! – всегда с радостью. Новым, освеженным и пристальным взором осматривал свои владения, снисходительно внимал разноголосой музыке пляжных кафе.
И на них поначалу даже внимания не обратил. Старенький водный мотоцикл «Ямаха», кажется, с городского пляжа. За рулем парень, в спину ему, как водится, вцепилась восторженная девчонка. Далеко забрались и мотор заглушили. Остановились – любуются морскими красотами. Или стошнило новичков без привычки. Но все же что-то резало глаз, беспокоило, щемило.
Что далеко уехали? Ну мало ли, какие у людей причуды.
А потом перевел взгляд на берег – и понял. Известные только ему ориентиры практически совпадали. Оба.
Водный мотоцикл остановился точно напротив Сосны Желаний – местной достопримечательности. Огромного, возвышавшегося над парком дерева.
А расстояние до берега – примерно километра два.
Попытался отмахнуться: «Случайность, ничего больше».
Однако бинокль достал. Навел окуляры на сладкую парочку. И увидел в руках у парня, что сидел за рулем, нечто плоское. Точнее не разобрать, но весьма похоже на айфон. А все они оснащены навигаторами.
Что эти двое ищут?
* * *
Морская прогулка, что они затеяли с Надькой, ситуации не прояснила.
Всего лишь морская гладь. Вода, пусть прозрачная, но дна, конечно, не видно.
Если что и имелось в указанной точке – с поверхности не разглядишь.
Прокатились, конечно, хорошо, Надюха довольна, но Полуянов здесь в командировке, не до развлечений ему!
В общем, день пусть и насыщенный, но к разгадке его не приблизил.
Надо все-таки в Институт моря попасть – раз уж его столь любезно туда пригласили.
И следующим утром Дима вышел из гостиницы еще восьми не было. Денек разгорался замечательный: яркий, теплый. Сторонники здорового образа жизни возвращались с пробежек или уже спешили на пляж.
Закурил, приблизился к машине и вдруг услышал:
– Ты, что ли? Как тебя… Дмитрий?
Обернулся – Наталья. Та самая тетенька неопределенного возраста, что мечтала поселить его у себя на балконе. Он ведь даже заплатил ей за двое суток, только ночевать так и не пришел.
Улыбнулся ей:
– Привет, Наташенька!
– Довольный. Веселый, – констатировала она. И с обидой добавила: – А я уж боялась, как бы с тобой не случилось что.
– Да нет, все нормально. Просто гостиницу недорогую нашел.
– Ну, дело хозяйское, – пожала плечами она. Насупилась, добавила: – Только деньги я тебе взад не отдам.
– И не надо, миленькая, – успокоил ее журналист.
Что-то царапало его в облике женщины, раздражало. Когда познакомились во дворе пятиэтажки, даже соблазнительной она ему показалось, а сейчас – глаза потухшие, лицо серое. И вся в черном, несмотря на жаркий день.
– У тебя беда какая? – на правах старого знакомого поинтересовался Полуянов.
– Да у меня-то нормально все, – отмахнулась она. – Сосед умер.
Сердце Димы сжалось от нехорошего предчувствия:
– Какой сосед?
– Да я ж как раз тебе рассказывала про него, – подтвердила его подозрения женщина. – Матвей. Помнишь, с яхты капитан?
– А что с ним стряслось? – Полуянов постарался, чтоб в голосе прозвучал лишь обычный обывательский интерес.
– Не выдержал Матвейка, – печально вздохнула Наталья. – С собой вчера покончил. А родственников у него нет, и приходится нам, соседям, соблюдать все формальности. В загс, вон, через дорогу, пришла за справкой.
– Сочувствую, – опустил голову Дима.
Мысли метались, путались. Ох, нехорошо!
И логическая цепочка крайне простая: сначала убийца не сомневался, что Матвей получил деньги и будет молчать. Но появляется журналист, начинает копать… и капитана, слабое звено, убирают – вдруг он проболтается?
Дима заметил в руках Натальи пару тяжеленных по виду пакетов.
– Что там у тебя?
– Да на рынок зашла. Мяса взяла на поминки.
– До дома тебя подкинуть?
– Чего это ты добрый такой? – хмыкнула она. И поспешно добавила: – Ну подвези, коли не шутишь.
