дрожал в своей большой парке, спрятав голову в капюшон из искусственного меха и засунув руки в перчатках поглубже в карманы, Эсмеральда сияла от восторга. На руках у неё не было чёртовых перчаток, а пальто болталось вокруг обтянутых джинсами ног, потому что она оставила его расстегнутым.
Почему ей не было холодно? Как это вообще было возможно? Она была из государства с жарким климатом.
— Разве это не прекрасно? — Эсмеральда счастливо вздохнула.
Она поймала мой взгляд, полный отвращения, и разразилась смехом.
— Да ладно тебе, — сказала она, хлопнув меня по руке. — Что именно тебе не нравится в холоде?
— В холоде нет абсолютно ничего, что могло бы нравиться.
— Да, есть, — её раскачивающиеся шаги заставили её снова врезаться в меня. — Свежий запах холодного утра. Вид и ощущение снега. Посиделки у уютного камина с книгой и горячим напитком. О, и, конечно же, ветер на коже и в волосах. Разве это не заставляет тебя чувствовать, что ты паришь высоко в небе вместе с птицами, свободный и необузданный?
Я не мог бы быть в ещё большем ужасе от того, что она описала.
— Нет, — она откинула голову назад и рассмеялась. — Нет. Холодное утро — это ужасно. Снег превращается в слякоть и лёд и усложняет всем жизнь. Огонь разжигают, чтобы смягчить холод, поэтому это не является причиной любить его. А ветер — это проклятие. Из — за него во рту привкус крови, лицо горит так, что кажется, что оно вот — вот отвалится, не говоря уже о том, что это медленно убивает все твои конечности.
— Вау, — медленно произнесла она одними губами. — Так много ненависти к холоду, мистер идеальный принц.
— Ты спросила. Я ответил.
Вздох прорвался сквозь её хриплое хихиканье, прервав мой шаг. Я повернулся к ней лицом.
— Что? Что случилось?
— Книга, — она уставилась на меня круглыми глазами. — Я обещала дочитать книгу с Пьером после ужина. Как я могла забыть? Ты же не думаешь, что он ждет меня, не так ли?
Я крепко сжал челюсти, когда разочарование снова дало о себе знать в моей груди. Мне не понравилось, что она думала о планах с ним, когда была со мной.
— Нет, — сказал я, притворяясь спокойным. — Скорее всего, он забыл, поэтому сомневаюсь, что он ждет. И он был на кухне, когда мы составляли наш план, но не напомнил тебе об этом.
— Наверное. Он ничего не сказал, не так ли? Но всё равно мне придется загладить свою вину перед ним.
Она прошла мимо меня, и с глубоким, успокаивающим вздохом, который на самом деле не уменьшил моего разочарования в моём лучшем друге, я последовал за ней. Но я не мог оставаться спокойным.
— Он флиртовал с тобой. На кухне.
— Хм? Кто? Пьер? О, я знаю. Но он не это имел в виду. Он просто шутит, так что всё в порядке. И я правда не думаю, что я в его вкусе. И он не в моём.
Не спрашивай. Не спрашивай. Не спрашивай, чёрт возьми.
— А кто в твоём вкусе?
Чёрт возьми, Кай!
Её ресницы затрепетали, когда какая — то неуловимая эмоция промелькнула на её лице. Затем она уставилась вперёд, на освещенную фонарями дорожку, и легкая улыбка тронула её губы.
— Кто в моём вкусе? Я, э — э… — пробормотала она, выглядя одновременно застенчивой и удивленной. — Высокий, тёмный и красивый, я полагаю.
Я нахмурился.
Насколько высокий? Больше ста восьмидесяти четырех сантиметров? Джахандар использует имперскую систему, значит, шесть футов? Меньше? Определенного роста?
Что насчёт тёмного? Темноволосый? Темнокожий? Тёмные глаза? Тёмная личность?
И красивый? Она не очень конкретизировала. Многие мужчины подходят под описание. Не хочу показаться самонадеянным, но даже я подхожу по всем параметрам.
Глаза Эсмеральды медленно прошлись по моему телу, задержавшись на плечах, поднялись к волосам, затем скользнули вниз, чтобы встретиться со мной взглядом. Она резко отвернула голову, уголки её рта дернулись.
Я прищурился, увидев дерзкую улыбку, которую она пыталась скрыть.
— Ты что, издеваешься надо мной?
Она насвистывала в небо, и мои щеки запылали. Чёрт возьми, так и было.
— Нет, — она покачала головой. — Я не издевалась над тобой. Иначе сказала бы, что мой типаж…высокий, царственный и сварливый.
Моё лицо вытянулось, и она снова рассмеялась.
— Принц Кай?
Я остановился и обернулся. Рокко с его воинственной двухметровой фигурой стоял в облегающем чёрном пальто, его лысина сияла. В одной руке он держал телефон, а Гэри задержался у него за спиной.
— Всё в порядке, Рокко?
Он наклонил голову.
— Звонил Шехрияр и просил убедиться, что принцесса Эсмеральда вернется во дворец до половины одиннадцатого…
— Что сказал Шехрияр? — воскликнула Эсмеральда.
— Итак, если мы хотим вернуться вовремя, нам придется уехать прямо сейчас.
Эсмеральда зарычала. По — настоящему зарычала.
— Иногда он такой…Рокко, ты случайно не напомнил ему, что мне уже не шестнадцать и я не должна соблюдать комендантский час?
Рокко пальцами стёр улыбку с губ.
— Я не имел права говорить такое, мэм. Но он был непреклонен в своём решении, чтобы мы вернулись как можно скорее.
Она громко фыркнула.
— Я сожалею об этом, — сказала она мне.
— Не извиняйся. Он беспокоится о тебе, — я кивнула Рокко. — Тогда пойдем.
Моя рука двигалась сама по себе, опускаясь на поясницу Эсмеральды, чтобы направить её.
Может, мне только показалось, но на обратном пути к машине она подошла ближе ко мне.
* * *
Я остановился в нескольких шагах позади Эсмеральды возле её спальни во дворце, когда она повернулась ко мне в коридоре, перекинув пальто через руки, в то время моя парка была всё ещё на мне.
— Знаешь, тебе не обязательно было провожать меня до сюда, — сказала она. — Но спасибо тебе. И за сегодняшний день тоже. Мне было весело. Хотя ты заплатил за моё мороженое, так что мне придется вернуть тебе деньги.
Я автоматически нахмурился.
— Нет, Эсмеральда. Я угощал.
— Но…
— Нет. И ты больше не будешь об этом упоминать.
Её глаза сузились.
— Это одновременно и благородно, и очень раздражающе с твоей стороны, надеюсь, ты это знаешь, — она вздернула подбородок. — Хорошо, но однажды я отплачу тебе тем же, и ты позволишь мне.
Я бы, наверное, не позволил, но я ей этого не сказал.
— Тогда спокойной ночи.
Я кивнул.
— Спокойной ночи.
Она повернулась к двери. Я отступил назад. Мы оба остановились. Я ждал. Она оставалась неподвижной. И я задумался. Думала ли она о том же, что и я?
Мы встретимся снова сегодня ночью?
Внезапно она резко обернулась.
— Я, э
