«Старая площадь». Это словосочетание его очень будоражило и возбуждало. Руководитель отдела в аппарате ЦК для секретаря районного городского комитета величина очень весомая. Бортко сразу почувствовал, как возросла его собственная значимость от того, что такой человек пожелал его видеть. И ведь все это — результат их нежелания сдаться, и проявленная инициатива по самозащите! Кто-то сказал, вроде, из великих, попытался припомнить секретарь райкома — что лучшая защита — это нападение. Похоже на то, что так оно и есть.* * *
Вернулись в Москву в восьмом часу. Ехали медленно, видимость плохая. Разложили с Мишей подарки и занялись ужином.
— Надо тебе ключ от почтового ящика оставить, — задумался я об отдыхе, всё-таки на две недели уеду. — А Грише напомнить про капитанские пальмы.
Только подумал о нём, как он сам пришёл. Тут же пригласил его на кухню.
— Пока не забыл, — положил он деньги на стол. — Вот, моим возьми, передай.
— Угу, а ты про пальмы Колины не забывай, ладно?
Он кивнул.
— Как теперь насчёт звонков из Паланги договоримся? — вопросительно взглянул он на меня. — Мишка на тренировки ходит, тебя нет…
— Я только три дня в неделю на тренировках, — возразил ему Миша.
— Ну, давай, по вторникам или четвергам будем звонить, — предложил я.
— Давайте, и по вторникам, и четвергам, — смущённо улыбнулся Гриша. — Что-то так тоскливо одному в пустой квартире.
— Ну, начинается, — удивлённо посмотрел я на него. — Ты, давай, не хандри. А то я уже боюсь уезжать надолго и оставлять тебя одного.
— Езжай, твою мать, — заржал Гриша.
— А если серьёзно, — улыбнулся я, — ты на выходные к нашим в деревню езди. И мне спокойней будет, что они под присмотром. И тебе смена обстановки. Опять же, супчика поешь домашнего, пирожков. На озеро сходишь, поплескаешься, а то здесь, в четырёх стенах, да на такой жаре, хочешь, не хочешь, в уныние впадешь.
— Может, ты и прав, — решительно сказал Гриша, вставая и собираясь уходить. — Что дома сидеть? — улыбнулся он. — Может, мне и Мартина с собой взять? Что он тут мается? Пусть посмотрит, как у нас в деревнях живут. Наберется фольклора по самое никуда, чтобы потом в германиях своих лясы точить о загадочной русской душе.
— Отличная мысль! — обрадовался я.
Мы простились и мне сразу спокойней за бабушку с Трофимом стало.
— Ключ от почты давай сразу, — напомнил Миша. — А то поговорили и всё, так и уедешь.
Снял ему ключ со своей связки, он сразу пошёл его пробовать. Притащил письмо от мамы.
— Вот, ёлки-палки! — воскликнул я, поспешно вскрывая конверт. — Всю неделю не заглядывал…
Мама писала, что у них тоже иногда чувствуется в воздухе запах гари, но, по сравнению с Москвой, у них, конечно, курорт, только жарко. Ну и речка сильно обмелела, даже искупаться поблизости негде.
Ещё мама писала, что Пётр приехал в отпуск и сейчас с ними в Святославле. Видела она и Тимура Полянского с Ветой Беловой. Они в отпуск к родителям приезжали, приветы всем передают. Закончили оба первый курс. Тимур стал ещё выше и шире в плечах. Пробыл у матери месяц и вернулся в училище. А Вета ещё осталась у своих.
Эмму уже зачислили в институт. Она так и работает на Механическом заводе в соседнем с мамой и Ахмадом отделе.
Зачитал Мише вслух ту часть, что касалась наших с ним одноклассников и друзей. И сел писать ответ.
Через какое-то время позвонил Сатчан и попросил о встрече. Как раз оставшегося времени хватило, чтобы дописать письмо в Святославль. Пошёл на встречу и забросил его в почтовый ящик по дороге.
Сатчан был очень серьёзен и явно нервничал. Вкратце обрисовал суть проблемы.
— Что, так и сказал, вам надо убедить его в своей пользе для общего дела? — поразился я.
— Да, а что?
— Ничего… Это значит, что он ни словом не обмолвился там, — ткнул я в крышу жигуля, — о том, что этому предшествовало, как вы его заставили вас выслушать, понял?
Интересно было наблюдать, как Сатчан переваривает информацию. На его сосредоточенном лице отражалась кипучая мозговая деятельность.
— В самом деле, я сразу не обратил на это внимание, — ошеломлённо посмотрел он на меня. — Наш засуетился, завертелся, как уж на сковородке, как же, на Старую площадь вызвали, нужен план! — он с таким сарказмом это сказал, что меня на смех пробило. — Но самое неприятное, что необходимость плана это не отменяет…
— Так у вас уже есть отработанный план. Чего ты? — пожал я плечами. — Социальная ориентированность управления предприятием, чтобы рабочие не жаловались и не сливали компромат во время проверок — раз. Анализ соответствия плана и реального спроса — два. Инвентаризация имеющегося оборудования и эффективность его использования — три. Можно сюда добавить четвёртым пунктом модернизацию производства при необходимости.
— Так. Давай ещё раз. Социальная ориентированность — это что?
— Мы уже как-то об этом говорили, вспоминай, — улыбнулся я. — Меняем установку в головах работников со «Всё вокруг народное — всё вокруг ничьё» на «Всё вокруг народное — всё вокруг моё». Бережное отношение к людскому ресурсу со стороны администрации вызовет бережное отношение людей к ресурсам материальным. Достойная оплата труда, обеспечение всеми благами не только работников, но и их семей, чтобы люди дорожили работой на вашем предприятии. Чтобы очередь за воротами стояла из желающих устроиться. И чтобы бережно относились ко всему, что вы им предоставляете, будь то оборудование или сырьё.
— Вспомнил, — кивнул головой Сатчан. — Что там следующее? План? Его трудно поменять, даже человеку со Старой площади.
— Возможно, и не надо будет менять, я же сказал «анализ». Помнишь, как на камволке было? Лёгким движением руки никому ненужная плательная ткань превратилась в дефицитную простынную.
