— Я… я реально хочу спасти человечество, но… но сие не так-то просто!
— Ты тоже Спаситель? — вскочил мужчина во втором ряду. — Тогда докажи, сотвори чудо!
— Чудо, чудо! — требовательно закричала публика.
— Сколь же вы маловерны, коли требуете чудес! — возмутился Благодатный. — Истинной вере во Христа не нужны чудеса!
— Значит, ты не Спаситель! — выкрикнул первый голос.
— Уходи, пусть говорит Григорий Петрович! — поддержал второй голос.
— Правильно! — заключил третий голос. — Мы уже видели исцелённых им! А это самозванец!
— Самозванец»! Долой! — ахнул зал.
Что и требовалось доказать: Григорий Петрович самодовольно улыбался.
Святой карлик в бессилии тискал бороду.
— Ничтожные глупцы! — яростно вздел руки Учитель. — Прошло две тысячи лет и ничего не изменилось! Вы пойдёте за любым, кто хорошо болтает языком! Порождение толпы!
На сцену, возглавляемая Проней, из-за кулис, выскочила группа людей в пятнисто-синей форме и в масках.
— Вот эти! — крикнул толстяк, указывая на райскую парочку. — Возьмите преступников!
ОМОН с готовностью подлетел к столу, и под раздачу попали Лёха и Бакенбардыч!
— Не тех! — надрывался Проня. — Не тех! Вон преступники, возле кафедры!
Визжащего администратора скрутили тоже. Изящный саквояж захватили в качестве вещдока. Мошенников уволокли в автозак и этапировали в УВД «Тверское». Что на Малой Дмитровке.
— Держи люлей, Гришка! — святой карлик подпрыгнул, вцепился в волосы оратора. Повалил на пол и уселся на бывшем апостоле, вколачивая гнусную морду в деревянный настил.
— Наших бьют! — вскричал первый голос.
— Не дадим Петровича в обиду! — захныкал второй голос.
— Истинно, порвем гадов! — припугнул третий голос.
Людская масса ринулась на театральную сцену! Повелитель достал из кармана и бросил в зал яблоко. И пошел прочь, обронив:
— Оставь изменщика, святой Бенедикт, идём-ка.
Яблоко упало в толпу и толпа немедленно начала яблоко рвать. С неистовством! Со злостью! Каждый норовил куснуть и куснуть побольше! В воздухе замелькали кастеты, дамские сумочки и ножи, разгорелась коллективная драка и поножовщина!
Старикан отпустил распростёртого на сцене Григория Петровича, встал с его груди, напоследок пнул предателя. И заспешил за господином к кулисам.
* * *
В садике Моссовета — перед входом в театр, металось множество окровавленных людей, пронзительно ревели сирены специальных служб!.. Земля была истоптана кровавыми подошвами, статуи фонтанов-сатиров вместо воды извергали ярко-красные струи!.. Бойня полыхала вовсю, слышались пронзительные крики ополоумевшей публики, визг безвинных детей, лай бродячих собак, почуявших запах крови… Плач и срежет зубов на Садовом кольце, у парадного входа театра!
Перед «служебным входом», что со стороны Тверской — всё было тихо и спокойно. Если не считать любопытства случайных обывателей, что (заслышав суету) быстрее бежали с Тверской на Садовое, дабы увидеть, что же там происходит. И насладиться чужим горем!
Благодатный и святой Бенедикт стояли возле будки охраны, и неспешно диалогировали. Охранник Саня, по привычке, «грел уши».
— Ты ведь знал, что Гришка святотатствует в театре? — спрашивал рыжий карлик. — Зачем к нему пошли?.. Христопродавец — он и есть… Извини, не понимаю причин нынешнего визита!..
— Я не знал про апостольский театр, — флегматично ответил Учитель. — Мы попали туда случайно. Девятой Дух мне показал, что Григорий живет в Выхино и завтра до полудня будет дома. Дух сориентирован Папой лишь на то, на что сориентирован. И внештатные ситуации (такие, как сейчас) Ему неведомы…
Какой же Дух святый? Это ж робот — самый настоящий!.. Бред и отход от догматических канонов? Дак вся наша история — отход от канонов и есть, отходом больше, отходом меньше… В плане бреда то же самое.
Вой сирены послышался совсем рядом. Непривычно, однако, все сирены на Садовом! Саня кинулся в будку открывать шлагбаум! Во двор дома № 27 по улице Тверская, въехала «Скорая помощь». Два дюжих медбрата вытащили носилки и убежали внутрь театра, через пустое крыльцо.
— Стадный инстинкт — могучий фактор… — размыслил Учитель вслух. Кто-то тронул Его руку. И Он встряхнулся. Рядом стояла темноволосая девочка лет двенадцати, с очень серьёзными серыми глазами.
— Это вы кинули яблоко? — строго спросила девочка.
— Я, — сознался Властелин.
— Какая милая девчушка! — влез в разговор непоседливый слуга. — Кстати, меня зовут святой Бенедикт.
— Я видела вас на сцене, и спросила на всякий случай, — девочка не обратила никакого внимания на рыжего карлика.
Магнетизируя взглядом Повелителя. — Значит, вы умеете творить чудеса?
БигБосс с достоинством кивнул:
— Да, я умею творить Чудеса.
— Ни хрена себе! — не сдержался охранник Саня, околачивавшийся поблизости. — Сотвори, а!
Девочка не удостоила вниманием и Саню. В упор рассматривая Учителя:
— Подумать только, настоящий чудотворец! — она сунула Бенедикту мобильный. — Сфотайте, пожалуйста, нас вместе. Нажать надо вот на эту кнопочку…
Девочка обняла Властителя за талию, улыбнулась в представляемый её воображением кадр:
— Выставлю в Интернете. Подруги обзавидуются!
Из театра дюжие медбратья вынесли носилки, на которых покоился Григорий Петрович.
— Ну я ничего не вижу! — вопил бывший апостол. — Кровь залила напрочь глаза!.. Прости меня, Благодатный, я больше не будууу…
— Врёт! — нежданно произнес охранник Саня. И смачно сплюнул.
14. Пирамида
Прошел день и настал вечер. Пятые сутки второго пришествия, самые — вероятно — насыщенные 24 часа! Путешественники пошли вниз — по Тверской улице, и на Пушкинской им встретились две Пирамиды!
Первая — это известная москвичам ресторация. Та самая, что располагается впритык к редакции газеты «Известия». Здесь устраивают деловые встречи, клеят гламурных кисо и проводят промо-акции. Заведение для обеспеченного человека! Аншлаг тут если и случается, то не чаще 2–3 раз в год, по великим праздникам.
Вторая Пирамида — представляла собой сооружение из многоцветной бумаги. Располагалась прямо на площади, сразу за памятником Александру Сергеевичу Пушкину. И данная Пирамида была известна всей России, в отличие от ресторации! Ведь здесь круглосуточно и каждодневно был аншлаг!.. Пирамиду охранял ОМОН, а внутрь — поочередно — заходили люди. Молодые и старые, худые и полные, женщины и мужчины, славяне и не очень. Прежде чем зайти — люди стояли Очередь! Что тянулась скучной лентой от Б. Бронной улицы — по подземному переходу — и выходила на площадь… Люди исчезали в Пирамиде грустными, а появлялись оттуда радостными! Некоторые уходили прочь, некоторые болтались по площади, не в силах уйти совсем, а ещё некоторые шли на другую сторону Тверской и занимали новую очередь!..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
