нужно получить допуск и тогда…
Он развел руками, словно извиняясь.
- А на вышках? Почему не заметили, что караульных нет.
- Никого не было на вышках, - Новинский вздохнул. – Согласно протоколу во время запуска необходима изоляция личного состава, находящегося внутри рабочего периметра, во избежание негативного влияния излучения.
- А те, которые…
- Поле не выходит за периметр внутренней ограды. Протокол работает давно. И сбоев не было.
А Тихоня растворился во тьме.
- Прожектора работали?
- Нет, - произнес Новинский не сразу. И нахмурился. – Они и вправду… поле таково, что… В самый первый раз… вам лучше поговорить…
- Поговорю, - пообещал Бекшеев тем самым добрым тоном, который я распрекрасно знала. – Всенепременно… то есть, вчера часовых не было. Прожектора не работали. Личный состав находился… в казарме?
- Да.
- А снаружи была… сколько? Пара часовых?
- Двадцать четыре, - Новинский морщился. – На каждом участке по двое… расставлены так, чтобы находится в поле зрения друг друга.
Только двое исчезли.
Точнее один исчез, а второй убит.
- Ночь ясной была! Луна почти полная. Звезды. И фонари у них были! Масляные. Поле дает сбои, но масляные фонари горят нормально! И личное оружие!
Он оправдывался, этот человек.
Вот только не перед нами. Перед собой. А это всегда сложнее.
Глава 12 След
Глава 12 След
«Бибиковские борзые особенно распространены среди охотников Тульской губернии и пошли они от заводчика Назимова. Ростом эти борзые некрупны и даже, можно сказать, мелки. Окрас всех маетен, за исключением черного. Псовина их также разного характера вплоть до жесткой, стоящей ежом, и вообще на ощупь очень груба и не густа. Голова определенного типа не имеет. Глаз небольшой и разных оттенков. Кость и колодка довольно прочные. Вообще эти собаки по внешнему виду неприглядны, но весьма резвы и особенно злобны в поле». [1]
«Очерки истории русской борзой»
Тихоня растворился.
Бекшеев и забыл, что люди так умеют. И вроде вот, прожектора, которые рассекают ночь. Да и ночь еще не ночь, так сумерки. Ограда. Тропа. Поле гладкое, чистое. На таком не укрыться, но шаг в сторону и Тихоня исчез.
А потом появился вдруг за спиной того из солдат, который шел последним. И накрыл ладонью его лицо, а второй рукой ткнул куда-то под ребра. И солдат только дернулся, а потом беззвучно лег на траву.
- Так он сделал, - сказал Тихоня, отступая.
- Стоять! – заорал Новинский, нелепо взмахивая руками, пытаясь одернуть двух других солдатиков, что потянулись к оружию. – Чего ты творишь, твою…
- Следственный эксперимент, - ответил за Тихоню Бекшеев. – Небольшой. Почему по двое? Если память не отшибло, то часовой должен быть один. И почему вообще здесь? – Тихоня указал на стену. – Часовые осуществляют охрану объектов путём патрулирования между внешним и внутренним ограждениями. Так должно быть!
- У нас свой протокол, - Новинский убрал оружие.
- А разводящий? Почему он не обнаружил пропажу часовых? – Тихоня наклонился и похлопал лежащего солдатика по щекам. – И остальные? Соседние посты?
Молчание.
И ответ очевиден.
Ночь. И темнота. Лес вдали. Стена и запертые ворота. Разводящий… разводящий наверняка остался там, у ворот, на пункте пропуска. Что до остальных, тут сложнее.
Бекшеев потер переносицу.
Люди явно старались держаться поближе к ограде. Знали ли они об эксперименте? Вот, к слову, почему начальник гарнизона ни словом о нем не обмолвился? Не мог же не понимать, что вопросы возникнут.
Неудобные.
Нехорошие.
Или время тянул?
Он ведь на что рассчитывал? Не на появление Бекшеева. Скорее уж на то, что Шапошников поможет организовать поиски… или их видимость? Второе вернее. Информацию передадут на ближайшие станции. Проведут проверку по месту регистрации беглого солдатика.
Да и признают сгинувшим без вести.
А тут вот Бекшеев.
С инициативой.
Зимой и зверем, который может-таки след взять.
Наверняка любезный Ермолай Васильевич в данный момент отчаянно пытается согласовать действия. И понять, что именно говорить можно, а о чем – не след.
Ладно.
Дело пока в ином. В локальном. Ночь. Неизвестный эксперимент. Запертые ворота. Начальство, которое само за пределы поста носу не высунет. Тут ведь часть закрытая, наверняка все и всё про всех знают. И про то, кто разводящим пойдет. И как он вести себя станет.
И соответственно, как вести себя им, тем, кому выпало в караул идти.
А потому, раз начальство отдыхает, то и часовым не грех немного…
- И замена не проводилась, так? – Тихоня помог солдатику подняться. – Каждые два часа? Отдых и все остальное…
- Послушайте! – голос Новинского дал петуха, и потом он спохватился, взял себя в руки, ответил мрачно. – Я же говорю, у нас свой протокол. И в нем есть ряд… особенностей.
Которые стоили жизни двоим.
Почему-то Бекшееву не верилось, что паренек сбежал. Да и…
- Выясним, - пообещал он Тихоне, а тот кивнул, мол, верю. И сказал:
- Тот, кто сюда явился, наверняка знал о ваших порядках.
- Невозможно, - Новинский сказал это со всей убежденностью.
- Почему?
- Потому что мы сами не знаем, когда будет очередной запуск. Приходит распоряжение. Всегда извне. Вводится особое положение. Начинает действовать третий протокол. Вчера… точнее вообще позавчера, если так, то за два часа до начала пришло распоряжение. Даже если в части и был кто-то… кто-то, кто мог проявлять интерес к испытаниям… хотя глупость, зачем ему тогда убивать часовых? Нет…
А ведь и он сказал «убивать часовых», следовательно, и сам не верит, что парнишка жив.
- Значит, - Тихоня перекатился с пятки на носок. – Значит, он наблюдал… и давно. Вы ведь как-то объявляете? Для всех. Не каждому же служащему в отдельности.
- Да, - чуть подумав, ответил Новинский. – Сигнал есть.
- И слышен извне?
- Полагаю, что да… можно провести исследования.
- Проведете, - Тихоня переглянулся с Зимой. И произнес: - Он тут бывал. Он знал, что после сигнала вырубают прожектора. И что часовые будут вовне. И просто не удержался… случай больно удобный.
- Соглашусь, - Зима стояла, касаясь кончиками пальцев головы зверя.
- Луна…
