– Ты не жениться часом, надумал? – улыбнулась через силу.
Том конверт ей на колени кинул:
– Не твоего ума дело. Каждому свое.
Откупается, – поняла. Щедро – не то слово. Чтобы Костя Пожарский с барского плеча полтинник как «заткнись и не отсвечивай» кинул – не бывалое дело. Видно правда Варька для него светом в оконце стала. Ну, змея! И почему ей все, а Зое ничего? Кто Зоя и кто Варька?! Вот помогла дуре на свою погибель!
– Может быть, Томик, только жених у Вари уже есть и это не ты, – протянула осторожно.
– Слышал уже. Еще что выдумаешь?
– Не веришь? А ты съезди в Слобду. Она как раз сейчас там, у него в клинике. С почками у него ах. Димочка. Его она любит, а с тобой спит, чтобы его обеспечить.
Костю перевернуло. От одной мысли, что его чистая, наивная, невинная Варюша с каким-то инвалидом милуется, его на каракатицу меняет – каленым железом пронзила, душу вывернула. И не верить бы Зойке – той солгать, как два файла переслать, но конверт злополучный на ее коленях лежит и слова подтверждает.
– Значит, заплатила, чтобы молчала? – зубами скрипнул все не веря, но уже и веря.
– Точно, Томик. Жених ее на поправку пошел и ты не в лузу. Дело к свадьбе двигается, а тут ты со своим пылом. Нужно это? Нет, конечно.
– Его значит, выбрала, – протянул.
– Его.
Том думал минуту. Сгреб конверт с колен Зои и дверцу открыл:
– Проваливай.
Девушка понять не успела, как на улице оказалась, машина с места по газам дала.
Одно Зою порадовало – вздернуло Тома. Держись теперь Косицина. Пожарский за себя и за Федорову спросит, и платить за все грехи человечества заставит.
Девушка улыбнулась и, закинув облегченную сумочку на плечо, поцокала каблучками в сторону своей машины. Варька с возу – Зойке легче.
Том шел по трассе на Слобду.
Горячку пороть он не собирался, но выяснить хотел и не потом – сейчас. Мысль, что его мечта оказалась очередной пустышкой – убивала. Он ведь поверил, на седьмом небе от счастья был – досталось все же, побаловала судьба! А оно вон как обернулось. Стоило поверить, стоило осторожность потерять, как под дых получил.
Почему она про жениха не сказала?
Зачем к нему ездит? Чем они там занимаются?
Да ясно чем!
Это не насмешка над Томом – пощечина! Его с каким-то инвалидом обманывать! Его!
Он тоже хорош, знал ведь – все бабы суки, веры им нет и быть не может. Они ж как кошки – кто погладит, тому и мурлыкают. Но Варя?! Варенька!
Слова ему не сказала – почему?
Играла.
С ним, с Томом какая-то девчонка играла, как кошка с мышкой. Мышка играла с кошкой! Развела, обманула, раздавила!
А если нет ничего?
Нет, Зойка лгать на эту тему не станет, Тому не станет. Знает – тот ее в порошок сотрет.
Выходит – правда, и эта милая наивная девочка, Варенька, всего лишь мираж, иллюзия которую он придумал. Его выдумка, которая на деле обычная, расчетливая подстилка!
Он со всей душой, а она смеялась на ним! Его же деньгами Зойке платила, чтобы Том, как какой-то шкаф с ее дороги отодвинулся!
Шкаф он для нее! Бесчувственная игрушка!
Ну, нет, Варенька, ошиблась ты.
– Со мной не играют.
Клинику найти было не сложно, но войти в здание и начать поиски, чтобы убедиться – невозможно. Пожарский как к креслу прирос – вылезти не мог, пошевелиться себя заставить. В душе черти бушевали, такой банзай устроили, что тошно было. До вечера в машине просидел, сигареты все искурил и все теплилась в нем надежда – обманула Зойка. Понятно, поплатиться за то, но он даже готов был ей простить – лишь бы действительно она обманывала, а не Варенька. Зойка – гюрза и того не скрывает. Конечно, особого уважения она не вызывает, но лучше уж самой собой быть, чем в одежды святой невинности рядиться, будучи сукой, куда хлещи Зойки.
Около семи вечера Том увидел Варю.
Она как ни в чем не бывало вышла из клиники и, не заметив его «ровер» пошла на остановку.
Сомнений у Пожарского не осталось – его надували, им играли, на него наплевали, его обманывали.
Он хотел подъехать к девушке, затащить в машину и хорошо поколотить, а потом выкинуть на трассе, но это было бы слишком мягко и просто. За ту невинность, что она изображала, за ту мечту, что она попрала, за те планы, что она порушила, она была достойна большего. И она заплатит.
Никому Костя так не верил, как ей, ни к кому так не относился. И за всю доброту получил грязь. Он хотел поднять Варю, а она его окунула.
Простить такое, а тем более забыть, было невозможно.
В тот вечер Том напился так, как давно не напивался. И, наверное, кого-нибудь убил бы или расколотил ресторан в дребезге, если бы не верные друзья, что разделили с ним его горе и разочарование, горечь обиды. Они и помогли составить план мести. И он как нельзя устраивал Тома.
Не хотела «Снегурочка» оставаться чистой и только его – ее выбор.
А если не с ним – значит не с кем. Если не его – значит ничья. А если ничья, значит – всех. Ему не досталась, и жениху не достанется. Ему больно – жениху пусть тоже будет несладко. Потом парень спасибо скажет, что Том спас его от ярма с откровенной дрянью.
Впрочем, тот молодой и еще оправится, поднимется, а как быть ему, для которого пол жизни позади и последние мечты, хрупкая вера в чистое и светлое, что еще теплилась до встречи с Варей – мертвы?
Глава 12
Макс проснулся в поту и долго не мог прийти в себя. Прогулка с Максом чуть развеяла дурное впечатление от сна, но мысль о хозяйке дневника не выгнала.
Он готовил омлет и все косился на тетрадь, как на притаившуюся гремучую змею.
Конечно его сон – всего лишь сон. Но… Мужчина отставил сковородку и открыл тетрадь.
«Эта суббота ничем не отличалась от остальных. Точно так же, как всегда, ворчала мать, огрызалась Жанна, завтракая на кухне. Точно так же, как всегда, светило солнце в окно, чирикали птицы. В помещении вился запах мяты от чая, стучали ходики на стене, было слышно, как хлопают двери у соседей.
Все было как всегда.
Но если бы Варя знала, если бы могла предугадать, что все это уже прошлое, которое будет перечеркнуто раз и навсегда, стоит ей лишь шагнуть за порог – она бы не сделала этого шага.
Но Варя ничего не чувствовала, ни о чем не беспокоилась, не думала о плохом.
Дима шел на поправку, а что стал капризным и подозрительным и останется им на какое-то время, казалось ей естественным, понятным, объяснимым и вполне преодолимым. Проблема с Томом тоже была решена, и ничего Варю не тревожило, и сердце не екнуло, когда она увидела мужчину у своего подъезда. И не заподозрила плохого, когда встретилась с ним взглядом – холодным, отчужденным.
– Прокатимся? – спросил он сухо.
– Мне в техникум.
Том кивнул и открыл дверцу.
Варя села. Спокойная, безмятежная улыбка коснулась ее губ, когда ветерок из приоткрытого окна дунул ей в лицо.
Скоро лето. Экзамены и дорога в новую жизнь – взрослую. Она будет работать. У нее будет семья, муж, дети.
Грандиозные планы.
– Заедем ко мне, – сухо постановил Том, обрывая ее мечты.
– Куда?
– На дачу.
– Я опоздаю. Высади…
– Не опоздаешь.
Он не сказал – обрубил. У Вари пропало желание спорить. Она даже смирилась с тем, что опоздает на занятия. Том был явно не в духе и перечить ему девушка боялась. Лучше опоздать – не велика беда.
Варя молчала, боясь сказать что-нибудь не то, Костя – не желая говорить вовсе. Все что мог и хотел, он сказал ей про себя и тем выжег то нежное, очень важное для него, что родилось при первой встрече с Варей. Теперь в его душе была пустыня и песок сожаления и разочарования надежно укрывал похороненные иллюзии. Им было не подняться и Том не пытался их возродить.
Он не хотел ничего спрашивать, потому что не хотел слышать очередную ложь.
Он не хотел слышать ее голос, боясь дрогнуть и вновь стать покладистым дурачком в ее руках.
Он не хотел смотреть на нее, чтобы не передумать, не простить, не остановиться.
Он лелеял гнев, потому что тот не оставлял шанса выжить теплым чувствам, не давал сердцу и душе с их как оказалось глупыми желаниями, довлеть над разумом, но давал решимость довести желаемое до логического конца.
В это жизни все за все платят. И сегодня им, Константином Пожарским был назначен день выплаты. Он уже получил – пора и Варе.
Она преподала ему урок, теперь и он ответит тем же. Будет знать на будущее, как играть людьми и чего стоит обман.Из машины он ее буквально выволок. Она подумала, что у него опять приступ желания, но эта мысль никак не сходилась с выражением лица Тома. Никогда она не видела мужчину таким и испугалась, что сегодня он будет особенно груб с ней, она не попадет на занятия и возможно опять вернется домой ночью, получит очередной нагоняй от матери.
Но у Вари и в мыслях не было, что Том способен на жестокость.
