но сам не чувствовал вкуса пирогов, он смотрел. На клетчатую без единого пятна скатерть. На белую, такую же чистую даже там, где она касалась пола, занавесь, прячущую кровати. Блестящую посуду на печке и довольно дорогую посуду на столе. Чувствовал пробивающийся сквозь аппетитные запахи еды еще какой-то легкий и свежий аромат. Сержант принюхался, пахло немного хвоей, скошенной травой и яблоками! Это было неправильно. В палатке, где живут семеро мужчин, должно пахнуть совсем по-другому.
- Робин! - сержант очнулся и понял, что его "задумчивость" не осталась незамеченной. - Ты чего принюхиваешься? Еда вроде вкусно пахнет…
- И не только еда… - Робин задумчиво обвел сидящих за столом.
- Слушай, что не так, а? - Оле нахмурился.
-Все не так, - бывший полицейский вздохнул, отодвинул тарелку и попытался объяснить. - У меня есть друзья среди белых, мы вполне можем посидеть за кружкой пива в пабе, поговорить. НО за стол в своем доме меня не пригласят никогда.
- Мы тут не все лилейно-белые, если ты не заметил, - попыталась возразить Марья
- Но ведра с водой чернокожим уборщицам принес именно белый, - отмел возражение Робин, подумал секунду и добавил. - Лилейно.
- А я виноват, что за зиму выцветаю?! - возмутился Оле и вдруг напустился на сержанта с какой-то детской обидой. - Ну, конечно, ты-то к весне на линялую моль не похож!
- Оле, если ты так уж переживаешь, сходи в солярий, - Ло был изумлен реакцией шведа. - Или пару капсул загарного пигмента проглоти.
- А я натурал и признаю только настоящий солнечный загар!
- Оле, солнышко, Даяна тебя круглый год и в любой расцветке обожает, ты не переживай! - внесла свою лепту в обсуждение вопроса Марья.
Робин переводил взгляд с одного лица на другое
"Скорбный дом, как есть скорбный дом, - подумал он и потряс головой. - Это они серьезно или надо мной издеваются?!"
Ло похлопал ладонью по столу, призывая к порядку, и все собравшиеся как ни в чем не бывало снова уставились на Робина, ожидая продолжения. Сержант вздохнул и постарался коротко и четко перечислить, что, когда и как было сделано и сказано не по правилам.
- Тут, в цирке, это не страшно - цирковых удивить сложно, но вне этого двора...
- Вне этого двора мы изо всех сил стараемся соответствовать, - усмехнулась Марья.
-Не совсем. Людей услужающих аристократы и богачи не видят, они пустое место. А вы подавальщице в пабе улыбаетесь и спасибо говорите...
- Но она же работает, нас обслуживает! - возмутилась Эни. - За что ее презирать?!
- Вот, в этом все дело! Для вас любая работа достойна, даже если это циркач...
- А что циркачи? - тут уж возмутились все. - Пусть попробуют хоть одно представление отыграть, а потом фыркают, снобы несчастные!
- О-о-о, - сержант пришел в отчаяние. - Да кто вы такие, в конце концов?
-Робин, - Ло был предельно серьезен, - как только мы с вами встретились, мы поняли, что столкнулись с очень умным человеком.
- Тогда вы исключение, все остальные видят черного, тупого громилу с уродливой мордой.
Марья хмыкнула, еще один с комплексами...
- Мы вас тоже недооценили, - признался командир. - Не подумали, что за пару дней вы нас так лихо вычислите.
- По-моему, мы перешли на «ты». Кстати, общение на "ты" относится к той же странности. Со мной, как с наемным работником, никто церемониться не должен. Но вот в отношении вас - миссис Ротрок и мистер Ротрок и никак иначе.
- Ну, раз так положено...- Марья скривилась. - Давай, при чужих так и обращайся, а как из города выедем, так и станем все циркачами. О том, кто мы да откуда, давай попозже, это долгая история. А пока что назначаем тебя советником по этикету.
- Женщине неприлично высказываться в компании мужчин, если ей не задали вопроса, это позорит ее мужа, - тут же выдал Робин. - Женщина должна быть молчаливой и скромной.
- О, какое чудненькое правило! - возрадовался "муж".
- Не дождешься. Мебелью работать не нанималась. В тебе всегда проглядывали замашки домашнего тирана, - Марья обличительно ткнула пальцем в сторону Ника, - поэтому для искоренения дурных наклонностей, посуду сейчас моешь ты!
Робин ожидал, что уж теперь нахалку поставят на место, но услышал только веселый смех окружающих.
-Оле, сходи, забери ведра, - продолжила выдавать указания Марья. - Там, наверное, уже нужно сменить моющее.
- Ведра пойду забирать я, - со вздохом возразил ей сержант. - Не нужно, чтобы мама Иду рассказывала вечером за ужином всему семейству, что белый таскал им воду!
- Ну и ладно, кто спорит?! Только уж доешь свои оладьи, а то они скоро льдом покроются, - женщина обернулась к подросткам. - Пошли искать костюм для Эни.
Воду действительно нужно было сменить. Забирая ведра, Робин заметил, с каким уважением на него смотрит пожилая негритянка. А ее дочери изо всех сил строят глазки. В передней части палатки было пусто, только из-за занавески раздавался плеск воды. Робин кашлянул, сообщая о своем приходе, и получил приглашение проходить. За занавеской стояли четыре аккуратно застеленные походные кровати и сундук для одежды. Небрежно накрытая гора каких-то ящиков. Открытый проем, сбоку полотнище, завязанное узлом. Им явно, при необходимости, закрывали вход в маленькое помещение.
Там стоял мистер Николас в рубашке с закатанными рукавами и плескался в открытом сундуке. Рядом с мужчиной на лавке горкой возвышалась уже вымытая посуда. Ник молча зачерпнул воды из оригинальной емкости, сыпанул в ведра чего-то голубого и выдал несуну полную тару.
- Мыть посуду обязана женщина, - убежденно заявил Робин, желая выказать поддержку оскорбленному, как он считал, мужчине.
- Это еще почему? - слегка приподнял бровь Ник, при этом он не выглядел ни обиженным, ни оскорбленным.
- Потому что женщина должна делать женскую работу, - полисмен был слегка обескуражен. - Потому что она не способна заниматься мужской работой.
- Должен тебя огорчить, но у нас женщина может заниматься всем, чем пожелает, и на что хватит мозгов. Наверное, ты огорчишься, но с Марьей мы учились вместе и закончили академию четвертым и пятым номером в выпуске. И она отстала от меня всего на пару балов. А Оле, если уж говорить об успехах в учебе, был пятнадцатым. Так что содержание мозгов и их количество не
