Спенс улыбнулся ей озорной улыбкой.
– Что, холодно? Давай-ка снимем с тебя эту промокшую одежду.
У нее из горла вырывались короткие всхлипывания. Куда подевалась ее холодная отстраненность? И где та откровенная скука, какую она нередко испытывала во время занятий сексом?
– Я больше не могу, – прошептала она, охваченная возбуждением. – Ты меня убиваешь.
С довольным рычанием он поднялся на колени и сдернул с нее последний шелковый лоскуток. Вдогонку полетели и его собственные трусы...
И началось восхождение к вершине. Она поднималась за ним все выше и выше, пока не потеряла всякий контроль над собой, и тут кружащийся вихрь подхватил ее и понес сквозь огни фейерверка. Она ощутила финальный толчок, когда он громко застонал и взорвался у нее внутри.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Спенсер проснулся с улыбкой на лице. Ладонь его правой руки обхватывала теплую полусферу груди Джейн. Впервые за многие месяцы он ощущал в душе покой. Ему хотелось снова погрузиться в тот невероятно эротический сон, который, как ему казалось, продолжался всю ночь.
Где-то поблизости послышался тихий вздох. Грудь пошевелилась, сосок пощекотал ему ладонь. Он открыл глаза и вспомнил.
Это был не сон. Это было больше похоже на ожившую фантазию. И чувствовал он себя словно спортсмен, который только что победил в троеборье.
И завоевал золотую медаль.
Скосив глаза на часы, Спенсер увидел, что пора вставать. Опершись на локоть, он не отказал себе в удовольствии понаблюдать за Джейн. Ее левая рука была откинута, и он смотрел на нее, заново переживая тот момент, когда она стянула с пальца обручальное кольцо.
Именно в тот момент его осенило.
Он любит ее.
Все-таки жаль, что она не поговорила с ним начистоту. Он был так уверен, что она скажет ему всю правду. Почему же не сказала?
Стараясь не разбудить Джейн, он быстро выскользнул из постели и оделся. Тихо прошел к письменному столу, взял лист гостиничной почтовой бумаги, ручку и написал: «Жду тебя завтракать в 7.30». Подумал, как подписать, и просто поставил свои инициалы.
Вернувшись к себе в номер, он долго стоял под горячим душем и смотрел сквозь клубы пара на белую плитку, пока горячие струи хлестали его тело. Ему не давала покоя мысль: зачем Джейн было нужно подкреплять одну ложь еще одной ложью?
Может, хотела выиграть время?
Вытираясь, он размышлял над тем, долго ли Джейн будет думать, прежде чем согласится выйти за него замуж. Сам он готов был жениться хоть сегодня. Он любит эту женщину и на этот раз будет хорошим мужем. Он улыбнулся про себя, представив, что женат на Джейн.
Хотя он спал не более двух часов, энергия переполняла его. Он побрился с особой тщательностью. Даже уложил волосы феном. Пока он занимался всем этим, он думал о том, с какой радостью будет завтракать вместе с Джейн и вновь переживать момент их триумфа в «Марсден Хольт». Да что там завтрак – он думал, с какой радостью проживет с Джейн всю жизнь.
В 7.25 Спенсер, насвистывая, вошел в кафе. Наслаждаясь первой чашкой кофе, он наблюдал за дверью. Спустя десять минут он посмотрел на часы и улыбнулся. Должно быть, он действительно измотал Джейн. Она никогда не опаздывала.
Часы показывали 7.45, когда она наконец села на стул напротив него.
Одного взгляда на ее лицо оказалось достаточно, чтобы забыть о той любовной чепухе, которую он собирался излить на нее. Ее лицо побледнело, лоб был нахмурен. И она не смотрела ему в глаза.
– Я сделал тебе больно? Он сказал первое, что пришло ему в голову. Ночь была такой фантастически бурной, что он сам мог слишком увлечься.
Бледные щеки Джейн вспыхнули румянцем, и она нервно оглянулась, словно боясь, что кто-то мог его подслушать.
– Нет. Конечно, нет.
От дурного предчувствия у него похолодело в груди.
– Тогда в чем дело?
Подошедший официант налил ей в чашку кофе. На него она так и не посмотрела.
– Поверить не могу, что сделала такую глупость, – вдруг выпалила Джейн.
– Глупость? – Он почти выкрикнул это слово, что вызвало вспышку интереса среди завтракающих посетителей, которые, прервав чтение утренних газет или деловые разговоры, уставились сначала на Спенсера, потом на его раскрасневшуюся собеседницу.
Он понизил голос до сердитого шепота:
– Есть множество прилагательных, которые я мог бы употребить, говоря о прошлой ночи. Например: фантастическая, бурная, умопомрачительная. Но сказать, что это была глупость?
Она наконец-то посмотрела ему в глаза, и горевший в них гнев озадачил его.
– Ты – мой начальник, Спенсер. Знаешь, какие женщины спят со своими начальниками?
Он почти не слышал, что она говорит. Она снова надела свое обручальное кольцо. Он все прекрасно понял.
– Ты опять надела кольцо. Что за игру ты ведешь?
– А ты хоть слушаешь, что я говорю? Что, по-твоему, я должна делать? Если я сниму обручальное кольцо, всем станет известно.
– Станет известно что? – Его голос звучал подозрительно спокойно.
– Что я сплю со своим начальником.
– Ну, «сплю» – это слишком громко сказано. Буду благодарен, если ты постараешься и вспомнишь мое имя. Меня зовут Спенсер Тейт. И я – мужчина, а не начальник.
– Вообще-то, Спенсер, ты и то, и другое. Я только что поняла наконец, что не могу получить одного без другого.
Его проклятие было выразительным и подходящим к ситуации. Ему потребовалось целых два года, чтобы пережить предательство одной женщины, и вот он уже попадает впросак второй раз.
– Никто не получает всего, чего хочет.
– Я не могу заниматься сексом с мужчиной, который может меня уволить.
Гнев нахлынул на него словно поток раскаленной лавы. Взгляд, брошенный им на Джейн, должен был испепелить ее на месте. Она считает его таким подонком? Ладно. Он был хорошим, он был терпеливым, он был понимающим, он ждал, чтобы она сделала первый шаг. Теперь, после того, как они уже занимались любовью, а она пытается его отвергнуть, его терпение кончилось.
– Не беспокойся, – как можно жестче сказал он. – Тебя не уволят. После демонстрации своих способностей прошлой ночью ты заслуживаешь повышения по службе.
Он резко встал, бросил на стол неиспользованную салфетку.
– Я не голоден. Встречаемся в вестибюле в восемь тридцать.
Он зашагал к выходу из ресторана, жалея, что нет времени сходить в спортзал. У него было желание выместить свой гнев хоть на чем-нибудь. Предпочтительнее всего на собственном дурацком теле.
Его гнев еще не утих, когда они встретились снова. Вестибюль был наполнен суетой въезжающих и выезжающих деловых людей. Все это служило лишь размытым фоном для стоявшей перед ним женщины, которая была холодна и безупречна, словно бриллиант. И так же тверда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
