— Я видел, что от Генриха осталось — одни позвонки и то рассыпались в золу. Нашли его рабочие, что были наняты Лизой поутру — она как эти останки увидела, так в уме и повредилась. Тебя вытащил из огня соседский кучер — увидел, что ты упал и, схватив в охапку, вынес. Он же с хозяином и довез тебя сюда. Пожарные прибыли через четверть часа, тогда же и полиция появилась. Они дом закрыли, опечатали и Лизу в лечебницу отвезли. Мне к обеду только сообщили о том, что случилось, околоточный наш пришел. Мы с ним, хоть и не его околоток, все же полицейский чин, я ему хорошие подарки к праздникам делаю, вот и пригодился, поехали на Полянку, чтобы с местными полицейскими договориться. Через два часа я своих сторожей оставил в аптеке, а то все равно голодранцы и ворье сорвали бы печати и влезли. А так все цело, стекла вставили, дом охраняют, только, наверно, не захочет Лиза туда возвращаться. Я ей вчера предложил пока пожить у меня, но она ничего не ответила.
— Дед, пусть сторожа твои узнают, как зовут того возчика и из какого он дома, надо его отблагодарить.
— Уже все сделал, кобылку и коляску ему купил, он теперь сам извозом занимается.
— А ротмистр как появился? И что он там нашел?
— Полиция, внучек, решила дело закрыть, мол, Генрих сам взорвался из-за своих опытов, он и виноват. Но я-то, как чувствовал, что дело нечисто, следователь полицейский даже на месте не был, вот я и поехал в жандармское управление. А там полковник вызвал этого ротмистра Авдеева и сказал, чтобы он во всем разобрался. Я как Авдеева увидел, засомневался в нем, серенький какой-то, невзрачный, вроде воробья. Но воробей-то наш прыткий оказался, поехал на место, опять с рабочими все обломки разобрал, вынес и на бумаге отмечал, что и где лежит, а потом взял линейку, провел линии на плане и они сошлись у стены, что к забору выходит, там у вас дровник был. Вызвал фотографа, и облазил все, где стенка была, сам руками снег рыл и нашел ямку, откуда землю вынесло — вот говорит здесь адская машина и стояла, потому что стену всю снесло до основания вместе с печью и обломки кинуло внутрь, а от других стен что-то да осталось. Черепицу, да и стропила с мамеринцем[40] частью упали внутрь сарая вашего (то есть, лаборатории) а частью их сдуло взрывом в противоположную сторону.
Сфотографировали все со всех сторон, и ротмистр стал искать у забора — доски его наружу упали, а когда завал разобрали, нашли машинку маленькую, на ходики похожую. Взрывом ее изувечило, да и полицейские на ней потоптались, но все равно видно, что это — часть адской машины. Тоже сфотографировали, где ее нашли, потом в канаве напротив твою гирю тоже нашли, пудовую — вон ее куда закинуло, на 15 сажен. Гиря твоя, служанка ваша ее опознала, говорит, молодой барин каждое утро у дровника ее подымал и на железке висел (это про мои упражнения на турнике). Ротмистр еще пол весь излазил, мундирчик свой выпачкал в саже, все искал чего-то, потом выяснилось — останки второго человека, наемного немчика вашего, но ничего не нашел.
А вот тебя он тоже подозревал, а может, до сих пор подозревает: ты же каждое утро вертелся у этого дровника. Спокойно мог машинку подложить, дрова сверху навалить, гирей придавить. Но вот многие видели как ты выбегал вместе с Лизой, когда грохнуло и сразу тушить пожар стал, а немчика этого, Альфонса или Альберта, да, правильно, Альфреда видели выходящим из дома за четверть часа до взрыва.
— Дед, но тогда он должен был убедиться, что Генрих вошел в лабораторию и только тогда взорвать бомбу, а часовой механизм не знает есть ли тот кого нужно взорвать, внутри или нет — он сам взрывается.
— Вот в этом и вопрос, как он мог из-за забора машинку включить?
— Спокойно мог, отодрать заранее доску, влезть, достать механизм, поставить его на 5 минут до взрыва и уйти — большая вероятность того, что Генрих будет внутри больше 5 минут, значит, он и погибнет.
— И куда этот Альфред потом девался бы?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— А просто домой уехал, у него на руках уже была действующая подорожная, он домой собирался на ихнее Рождество, вот и выправил заранее. Доехал без забот до Митавы, а там — вот она, прусская граница. Так что, пока лопоухие полицейские здесь следы затаптывали и свидетели у них разбегались, наш Альфредик уже своему начальству докладывал. Нашел же ротмистр его фото, с каких это пор капитан разведывательной службы будет на побегушках у русского аптекаря?.
— Это, конечно, так, но не забывай, милый внучек, что любой жандарм мечтает раскрыть целую шайку разбойников и ты подходишь на роль соучастника шайки.
— А как же то, что я чуть не сгорел?
— Ну, переусердствовал маленько, изображая спасающего, дыму надышался ядовитого и упал, да мало ли что, оступился просто, нога подвернулась, вот и пришлось тебя самого спасать.
Да… а я-то думал, что жандарм мне может помочь мой проект протолкнуть, а он спокойно может меня самого на каторгу упечь — и орденок получить за разгром шпионского логова и поимку члена шайки… Видимо, беспокойство отразилось в моих глазах, так что дед сказал:
— Да не переживай ты так, Сашка, придумаем, как оправдаться. Ты, главное, выздоравливай побыстрее.
Я пожаловался деду, что мне мало дают вставать с кровати — я и так с трудом выбил разрешение вставать в сортир. Еще варежки эти надоели, может быть, можно какие-то просторные перчатки и мазать мазями под их защитой, а то, простите за подробности, штаны снимать тяжело. И еды нормальной — хоть и меньше протертого стали давать, но больничная еда (хоть я и подозреваю, что мне попадают лучшие куски) обрыдла.
— Хорошо, внучек, если доктор разрешит, тебе мой человек будет еду с моей кухни привозить. Хоть сейчас и пост, но рыбное тебе можно, а потом для болящих пост нестрогий. Может, что еще надо?
— Дед, икорки черной[41] хочется и морсу клюквенного. А еще мне нужно учебник высшей математики для университета. И журналы со статьями Чебышева (есть такой математик в Питере) и Лобачевского (этот — в Казани).
— Хорошо, Сашка, снедь привезут, какую захочешь, а книжки тебе зачем, может, не будешь голову пока напрягать?
— Дед, а что мне здесь делать? Гулять не пускают, упражнения делать нельзя, хоть науки буду изучать.
— Ну как знаешь… Есть у меня ученые люди, попрошу, достанут тебе книжки.
Мы распрощались, а я остался с невеселыми мыслями по нашей беседе.
Алиби у меня нет: Конечно, Лиза видела меня сразу после взрыва, но ведь, раз в бомбе был часовой механизм, я тоже мог убедиться, что Генрих пошел в лабораторию (видимо, узнать что там Михель/Альфред сегодня наоткрывал и отпустить его, да и задержался сам). Понятно, что это шпион дождался, когда Генрих усядется за журнал и минимум полчаса будет читать, а то и сам поставит какой-нибудь опыт, такое уже бывало, а Альфред потом выйдет, обойдет дом, приоткроет дырку в заборе, заведет машинку, замаскирует ее дровами и гирей придавит, затем уйдет обратно через ту же дырку, в соседний переулок. Там и днем-то никого не бывает, вон гирю мою за неделю в канаве никто и не нашел, а гантели в соседских огородах вообще из-под снега только весной "взойдут", а тут ночью — немудрено, что его видели только выходящим из дома. Но вот, с точки зрения жандарма, даже если Лиза скажет, что я был дома и выскочил практически одновременно с ней, ведь Лиза не может гарантировать, что я не вышел к лаборатории за четверть часа до взрыва, а то и за 10 минут, завел машинку и тихонько вернулся к себе в комнату ждать, пока грохнет. Дальше все естественным путем, не будем повторяться, пожар, спасательные работы, переусердствовал с алиби (с кем не бывает), обгорел, попал в больницу. Хотя, если бы не соседский кучер, косточки мои разгребали бы вместе с Генриховыми. Михель спокойно уехал, как и планировал к себе в Курляндию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Только вот, сдается мне, что жандарм уже проверил и эту версию с Михелем, убедился, что он в Митаву и не заезжал, зато пересек прусскую границу аккурат когда полицейские решили дело закрыть. Демонстрировал же он мне его фото в мундире, причем сделал это по правилам очных ставок — предъявил фото мужчин одного возраста одинаково одетых. Видимо у жандармов нет фото Альфреда в партикулярном платье,[42] вот и продемонстрировали его в военном мундире. Опять-таки, раз они заподозрили Альфреда, значит, у них есть на него что-то — возможно, он работает по России, раз, хоть и коряво, но знает русский язык. Возможно, это не первая его "спецкомандировка" и он уже засветился здесь, химик чертов.
