нравится… Я могу построить другой дом. Мы можем переехать куда угодно. Даже если это означает покинуть стаю.
Глаза Лив открылись, и она повернулась, чтобы посмотреть на Алека.
— Ты сам построил этот дом? — он кивнул. — Мне нравится, он прекрасен. Большая кухня, много земли для сада и много спален для детей — это то, чего я всегда хотела. — Она напряглась; упомянула детей, прежде чем смогла остановить себя. Он вообще хочет детей? Лучше всего выяснить сейчас… — Ты хочешь детей? — осторожно спросила она.
Алек виновато посмотрел на неё, его щеки покраснели.
— Что случилось? — спросила Лив.
Он прокашлялся.
— Я определённо хочу детей от тебя, ангел, целую кучу… и это хорошо, потому что ты уже беременна.
Она сглотнула.
— Правда?
Её пара кивнул, затаив дыхание, ожидая её ответа. Алек чувствовал неверие, страх, счастье и шок пронзившие Лив. Она говорила медленно и задумчиво.
— Я знаю, что перевёртыши обычно не используют противозачаточные средства, потому что не могут переносить болезни, но я думала, что ты можешь почувствовать запах, когда женщина плодовита.
Он выглядел смущённым. Она прищурилась.
— Алек?
— Мы можем, просто я э-э-э не мог, когда мы в первый раз занимались любовью, — она подняла брови. — Я так сильно хотел тебя, что даже не подумал проверить.
Он запустил руку под её полотенце и положил на небольшое вздутие живота.
— Каждый раз после я чувствовал запах, но…
— К тому времени я уже была беременна?
— Да.
Лив откинула голову назад на подушку и жевала внутреннюю часть рта, размышляя.
Алек неуверенно протянул ей руку, но её чувства были слишком смешаны.
— Ты… ты злишься ангел?
— Когда ты понял, что я беременна?
Он снова откашлялся, в последнее время часто это делая.
— Я этого не сделал, имею в виду что, в конце концов, понял бы, но на самом деле это понял мой приятель Дон, когда зашёл. В свою защиту могу сказать, что он наш самый лучший ищейка, никто не может чувствовать запахи лучше него.
Лив свела брови вместе.
— Значит, он сказал тебе, что я беременна до того, как мы соединились?
Чёрт возьми.
— Да.
— Ты не думал, что сначала надо было сказать мне об этом? — потребовала она, глядя на него, сверкающими глазами. Он связался с ней только из-за ребёнка?
— Я хотел соединиться с тобой, но я не хотел, чтобы ты чувствовала себя так, как будто это из-за ребёнка, это должен был быть твой выбор.
Он смотрел на неё щенячьим взглядом.
— О, Алек… — затем она ударила его по голове.
Он взвыл.
— За что, чёрт возьми?
— За то, что сомневаешься в том, что я люблю тебя, за глупость, за то, что не доверяешь мне принять правильное решение — делаешь за меня!
Она попыталась слезть с кровати, но его руки сжали Лив и оттащили назад. Она боролась и извивалась против него, его растущая толщина снова и снова накрывала её. Она почувствовала, как просыпается её собственное возбуждение. Коварное тело.
Наконец Алек подмял её под себя. Он откинул влажные пряди волос со лба и крепко поцеловал пару.
— Ты рада? Ребёнку?
— Конечно, дурень! А ты?
Он толкнул свою эрекцию на её холмик.
— Разве ты не чувствуешь, как я рад?
Она засмеялась:
— Мой дорогой, не нужно много времени, чтобы понравиться этой части тебя!
Он встал и стащил оба полотенца, прежде чем уместился обратно между её ног и толкнулся внутрь неё.
— Правда, думаю, мне лучше показать, как я рад, снова и снова…
Глава одиннадцатая
Лив сидела на кровати со скрещёнными ногами, голая, за исключением подушки, которую она обнимала, наблюдая, как Алек одевается на работу.
— Эмили? Или, может быть, Мэри? Для девочки. — Лив задумчиво прикусила губу. — Как насчёт Аарона или Итана для мальчика?
— Или Алек младший? — предложил Алек, застёгивая штаны.
— Нет, мне не нравится, когда родители называют детей в честь себя, я думаю, это немного эгоистично.
Алек поднял бровь.
— Я не думаю, что нам пока нужно беспокоиться об имени, ангел.
— Ты прав, у нас есть, по крайней мере, несколько месяцев, прежде чем мы начнём беспокоиться о чём-либо связанном с ребёнком.
Лив откинула подушку и подошла к шкафу, перебирая одежду.
Алек застыл, восхищаясь идеальными округлостями её груди, они были приподняты и по-прежнему увеличенными из-за их недавнего занятия любовью. Его член зашевелился при этой мысли.
Он подошёл к девушке и нежно обнял её за талию, прижимаясь к метке на её шее.
— Что ты делаешь? — пробормотал он, затем провёл языком по метке.
Она радостно вздрогнула.
— Одеваюсь, чтобы пойти с тобой в офис и помочь за стойкой регестрации.
Он остановился против неё. Она чувствовала беспокойство и неуверенность, просачивающиеся сквозь их связь, заменяя вожделение, которое она чувствовала только минуту назад. Обернувшись в его объятиях, Лив повернулась к нему.
— В чём дело?
Алек колебался.
— Вчера было здорово, что ты была там, но…
Он не хотел её на работе. Почему нет? Разве он не хотел быть с ней целый день? Вернул ли он Кэрри её работу? Эта длинноногая сука пытается украсть её мужчину?
Алек был озадачен, почувствовав смесь сомнений, паники и капли ревности, пронзившие узы. Он успокоил свою пару самым простым способом, каким только мог, — поцеловал её.
Отстранившись, он сказал:
— Дело не в том, что я не хочу, чтобы ты была там, я просто не знаю, что чувствую по поводу твоей работы… особенно, когда ты беременна.
Лив несколько секунд смотрела на него, затем выгнула бровь, на её лице было злобное выражение.
— Ой, Алек, ты такой пещерный человек.
Алек посмотрел на неё кисло и раздражённо.
— Разве так неправильно хотеть обеспечивать тебя?
— Ну, нет, я думаю, что на самом деле это мило, но я не могу сидеть здесь целый день. Единственный способ, которым ты приковываешь меня к дому — настоящей цепью.
Алек посмотрел на неё. Цепь звучит не очень плохо…
Лив легонько хлопнула его по руке.
— Хватит об этом. Я хочу помочь, пожалуйста? — она нахмурилась на него.
Алек застонал. Он никак не мог отказать такому взгляду.
— Хорошо, думаю, я бы предпочёл, чтобы ты была рядом со мной весь день, а не разгуливала не знамо где.
Девушка нахмурилась.
— Когда ты так говоришь…
Она была прервана пронзительным звонком телефона Алека.
— Это Адам звонит, мне лучше ответить.
Лив кивнула в знак понимания и начала одеваться, когда её мужчина принял вызов.
— Да… Твою ж… Где?… Еду. — Он закончил звонок, его тело стало жёстким. — Мне нужно идти,
