— Ай! Ну прекрати! — начал вырываться Арди, но Эрграр слишком крепко его держал. — Ну я уже умылся!
Но шершавому языку барса, чуть более нежному чем высохшая кора сосны, было все равно. Он продолжал вылизывать спину и грудь детенышу, заставляя ту краснеть и покрываться маленькими алыми бороздками.
Арди смеялся, пытался отодвинуть от себя морду барса, но все, на что оказались способны его лапы — лишь раздвинуть щеки Эргара от чего казалось, что тот как-то по-дурацки улыбается.
Когда, наконец, с утренней процедурой умывания было покончено, Эргар ткнул носом уставшего от смеха Арди.
Какое-то время они лежали молча. Грелись в лучах рассвета, заливавшего горы мягким пожаром, куда более приятным, чем язык барса.
— Красиво, — прошептал маленький охотник, глядя на то, как высокие облака пронзают ширококрылые орлы. Они взмывали со своих гнезд на Чердаке и парили над Алькадой, свободные и могучие, способные за день преодолевать расстояния, на которые Арди требовались недели.
Но сейчас они летели вниз.
Дальше Лестниц, ниже Прихожей, туда, где отряхивались от снегов лесные разливы. Ветки уже покрывались зелеными свитерами, а земля постепенно разглаживала коричневые и рыжие штаны. Алькада встречала пусть и раннюю, мокрую и холодную, с капелью и ветрами, штормами и бурями, но весну. Воздух становился слаще и теплее, снега уходили все выше и выше к горным пикам, а тихие ручьи постепенно набирали силу, чтобы вскоре стать бурными реками.
— Наша королева уходит на покой, — сквозь дрему пробурчал Эргар. — Пробуждается её сестра, а вместе с ней — и её подданные. Горы засыпают, просыпаются леса, маленький охотник. Таков бесконечный танец нашей земли.
Арди кивнул, как если бы хоть что-то понял. На самом же деле, зачастую то, что рассказывал Эргар, так и оставалось загадкой для его ушей.
— Как твои когти?
— Ой! — воскликнул юный охотник, хлопая себя по бедрам. — Точно!
Он добежал до дальнего края пещеры, где обустроил свое небольшое логово. Здесь лежали какие-то камешки, кристаллики, пара красивых перьев, оброненных неведомыми птицами, два клыка горных троллей и осколок палицы огра. Но даже среди подобного рода несметных сокровищ, почетное место занимали когти.
Последние двадцать снов Духа Дня Арди работал над ними, чем вызывал постоянное недовольство Эргара. Тот сначала вообще высказался резко против, но со временем сменил гнев на почти незаметное осуждение. Почти незаметное, потому как вместо того, чтобы каждый день напоминать Арди, что это недостойно пути охотников, Эргар начал делать это через день.
В целом, можно сказать, что ученик практически получил одобрение своего наставника.
Арди поднял пару перчаток, которые сделал из шкур козерогов нижних склонов- они обладали такой же прочность, как у высокогорных козлов, но зато оказались податливее. Так что испортив две полноценные шкуры и три мотка жил, он, все же, сумел сшить две перчатки. Благо в памяти еще остались те сцены из забытого сна. Кажется, кто-то ему знакомый когда-то давно, делал что-то подобное.
Юный охотник плохо помнил.
Только иногда, посреди ночи, отчего-то просыпался с влагой на лице и вкусом ежевики на губах.
Но на перчатках дело не закончилось. Арди добыл на дне замерзшего ручья множество длинных, чуть изогнутых камней коричневого цвета. Опять же — он помнил уроки старого охотника, полученные до того, как его взял к себе Эргар.
Старый охотник говорил, что из такого камня можно сделать оружие или инструмент и что так поступали их предки. Какие именно предки — детеныш плохо представлял.
Да, он знал, что отличается от Эргара.
У него не было такой плотной и красивой шерсти, не рос хвост, а лапы выглядели как-то странно. Но все это потому, что он еще маленький и не вырос. Но однажды, когда он достаточно окрепнет, то станет таким же, как Учитель — он тоже будет грозой горных вершин.
Самым свирепым и могучим хищником!
Но вернемся к перчаткам.
Юный охотник, оставляя раны на своей шкуре, изломав множество камней, потратив еще пару мотков жил все тех же козерогов, сумел-таки заточить камни и вставить их в перчатку.
Правда все равно, первая же игра с Эргаром показала, что длительную схватку его когти не выдерживают. Либо ломаются, либо вываливаются. Так что Арди пришлось сделать перевязь с дюжиной запасных камней, которую теперь всегда носил с собой на охоту.
— Вот! — юный охотник выложил изделие на суд учителя.
Тот опустил морду ниже, принюхался, фыркнул и, морщась, отвернулся.
— Это позор пути, — проворчал Эргар. — Если ты встретишь кого-то, кто спросит, никогда не говори, что ты мой ученик. У меня клыки от стыда вывалятся.
Арди не стал напоминать Учителю, что у него и так было всего три клыка, потому что один из них, под конец обучения, он отдал Охотнику-Родителю. И теперь Арди носил его на своей шее.
Дух Дня ускорил шаг и пещера утонула в теплом огне. Барс развалился на камне, подставляя уставшее после длинной охоты тело щедрым лучам.
— Ступай, — пробурчал, недовольно дергая усами, Эргар. — у тебя есть пять снов.
— Но один только спуск к разливам займет целый путь Духа Дня! — тут же возмутился юный охотник.
— Значит тебе стоит поспешить, — фыркнул барс и повел носом из стороны в сторону — разговор был закончен.
Арди немного пошипел, но его жалкие потуги не произвели на Учителя ни малейшего впечатления. Тот даже усом не дернул. Так что юному охотнику ничего не оставалось, кроме как взять с собой перевязь с запасными когтями, перчатки и направиться в сторону лестниц.
Если он хотел хоть немного поиграть в разливах, то ему действительно стоило поторопиться. Если, разумеется, он не хотел нарушить наставление Эргара.
В последний раз, когда он так сделал… На спине осталось несколько неглубоких шрамов, напоминавших о том, что не стоило злить Учителя и заниматься, как тот говорил, опасным баловством.
Ну и ничего не опасным! Просто мальчик вычислил лежбище Леноса и столкнул на дурацкого козерога сосульку. Кто же знал, что она понесет за собой целую лавину…
Уже около выхода Арди настиг голос Эргара:
— Если попадешь в беду, прошепчи клыку мое имя, но помни, Ардан, если так поступишь — то больше один никуда не пойдешь до тех пор, пока не минет еще пять снегов.
Пять снегов!
Юный охотник покачал головой. Это просто ужасно длинный срок!
— Хорошо, учитель! — помахал он лапой, про себя думая, что ни в коем случае не станет звать на помощь.
Да и вообще — что с ним такого может произойти. Он знал, как охотиться на добычу и как договариваться с другими охотниками. Так что самое страшное, что виднелось на горизонте — возможность не уложится в отведенный срок. Так что стоило действительно, как и сказал мудрый Учитель, поспешить!
Арди поправил перевязь, убедившись, что узел достаточно крепок, чтобы не развязаться при первой удачной возможности. А узлы, что птенцы соколов — им лишь бы набедокурить, доставляя немалое количество проблем. Но на этот раз юный охотник предусмотрел все возможные нюансы, способные помешать его первому, большому, самостоятельному путешествию.
Он выбежал из пещеры и вдохнул полной грудью уже не такой морозный, но все еще — дерущий горло ветер. Тот задувал с восточных и южных вершин Алькады, обещая принести с собой скорые паводки и бури, но до сезона дождей оставалось еще несколько недель, которые Арди и решил посветить вылазкам.
Полюбовавшись золотым рассветом, жадно откусывающим широкие куски усыпанного звездами западного неба, юный охотник побежал вниз. Его лапы ступали легко и свободно, лишь немногим погружаясь в снег, иногда покалывающий совсем нежные участки кожи. Арди все ждал, когда там вырастет шерсть, чтобы даже в самую лютую непогоду не отставать от учителя.
Миновав широкую Прихожую, которую подмела наступающая весна, убрав ледяные волны и снежные наросты, юный охотник подошел вплотную к Лестницам. Вереница каменных карнизов спускалась прямо к самому подножию горы. Даже в пасмурную погоду, когда на небесах, как говорил Учитель, танцевали духи рек и озер, поднявшиеся к своим братьям облакам, Арди не страшился и куда более пологих склонов, но сейчас…
