Ведя за собой отборных бойцов из своего отряда, на стену поднялся Тальмеш. Как только нога одного из лучших фехтовальщиков Камелии коснулась древней кладки, на него со всех сторон набросились противники.
Первый же воин Сатха, едва успев поднять меч для удара, рухнул с пронзенной насквозь грудью. Но радоваться было рано: на Тальмеша уже наседали еще двое кхешийцев. Одному камелиец проткнул клинком живот, а второго успел толкнуть щитом, да так, что, падая, тот напоролся на копье своего же товарища.
Пока он с изумлением смотрел на торчавшее из его груди окровавленное древко, Тальмеш положил еще троих противников. Выхватив из ослабевших рук врага второй меч, камелиец яростно бросился в новый бой.
Завороженные невероятным искусством неприятеля, кхешийцы замешкались и позволили взобраться на стену еще нескольким камелийцам. Битва закипела с новой силой.
Когда плечом к плечу с Тальмешем сражались уже два десятка его воинов, он решил, что пора переходить в наступление. Сметая все на своем пути, камелийцы освободили проходы еще к трем лестницам, и вскоре их соратников по оружию стало уже не меньше сотни. Противник дрогнул и начал поспешно отступать.
Победу, однако, нельзя было назвать полной: кхешийцы закрылись в башнях и оттуда обстреливали камелийцев сверху, нанося значительный урон.
Тальмеш пожалел, что, преследуя врага, не сделал последний рывок и дверь башни захлопнулась у него перед носом. Он приказал рубить ее.
Камелийцы втянули лестницы наверх, опустили по другую сторону стены и стали спускаться в город.
Воинов возглавил тысячник, которому Тальмеш приказал открыть восточные ворота. Внизу на выручку своим спешили кхешийцы. Начался бой, но хорошо вооруженные камелийцы быстро взяли верх и рассеяли противника. Дорога к восточным воротам была открыта.
Скорым маршем камелийский отряд прибыл к воротам. Там шла страшная битва. Тысячник, не раздумывая, ударил с тыла по воинам Сатха. Зажатые между двумя отрядами, кхешийцы начали отступать, растекаясь по прилегающим улицам и оставляя врагу восточные ворота.
К этому времени камелийцы прорубили дверь в башню. Там было тесно, воины не могли как следует развернуться, и короткие кхешийские мечи то и дело находили свою цель. Но что-то сломалось в кхешийцах, они потеряли волю к победе, и потому проиграли схватку.
Захватив башню, камелийцы вернулись на стену, где по-прежнему шел бой, и ударили во фланг кхешийцам.
Воины Сатха не ожидали нападения, и это их погубило: камелийцы объединились с атакующими валузийцами, очистили стену и на плечах отступающего противника стремительно ворвались в следующую башню.
Тальмеш взглянул на город: над Тшепи, как остров в море, возвышалась цитадель. Там сейчас находился король Валузии, ожидавший свои войска. В вышине кружил гриф.
Пора было спускаться и возглавить отряды Камелии.
Внизу воины растащили баррикаду и открыли ворота. В проем устремились валуэийцы и грондар-ские лучники, двумя колоннами двигаясь к центру города и к южным воротам.
Камелийский отряд направился в гавань.
По дороге воинам то и дело преграждали путь баррикады, с крыш домов на них сбрасывали черепицу, но меткие стрелы грондарцев быстро разогнали всех, кто пытался сопротивляться.
У южных ворот собралось несколько тысяч кхешийцев, предупрежденных о приближающемся противнике. Они заняли круговую оборону, перекрыли несколько улочек наспех возведенными баррикадами и укрепились в ближайших к воротам домах.
Началась упорная битва, воины Сатха сражались за каждый дом. Валуэийцы не могли как следует развернуться на узких улочках, и, чтобы взять баррикады, приходилось выбивать противника из домов.
Обе стороны несли большие потери. Воины Сатха уступали выучкой и вооружением противнику, но они доблестно сражались, стараясь прихватить с собой в царство мертвых побольше врагов.
Но, видно, чем-то они прогневили своего злого бога, и Сатх отвернулся от них. Не успело солнце проделать и трети своего дневного пути, как южные ворота оказались в руках валузийцев, и после этого кхешийцы сдались.
На улицах, правда, то и дело вспыхивали мелкие стычки, но воины короля Кулла безжалостно добивали поверженного врага.
Город пал к ногам победителя, и только цитадель продолжала сопротивляться. Но перед главным входом в нее уже стоял семитысячный отряд валузийцев, и Брул, возглавлявший его, ждал лишь сигнала от короля, чтобы пойти на приступ.
* * *
Кулл стоял перед закрытой дверью сокровищницы храма Сатха с несколькими связками ключей, отобранными у жрецов.
Прежде чем открыть дверь, он попросил Усир-›еса осмотреть ее. Жрец долго стоял перед входом, делая пассы руками и что-то тихо бубня. Наконец он сказал, что дверь охраняет заклятье против попыток открыть замок с помощью магии. Других заклинаний он не обнаружил. Можно спокойно пользоваться ключами.
Атлант склонился над замком, тщательно изучая его. Он решил вспомнить молодость и попробовать открыть дверь подручными средствами, однако прошлые навыки оказались здесь бесполезными. Жрецы Сатха умели охранять свои сокровища от воров. «Тут и с хорошими отмычками пришлось бы повозиться», — подумал Кулл.
Король внимательно осмотрел связки ключей и выбрал из них пять наиболее, на его взгляд, подходящих. Он по очереди вставлял их в замочную скважину и пытался повернуть. Подошел третий.
— Посвети сюда, но в комнату не входи, — сказал атлант сопровождавшему их воину.
В свете факелов они увидели незабываемое зрелище: в обширной комнате, уставленной по стенам открытыми полками, всюду стояли золотые и серебряные вещи. Здесь были чаши, кувшины, статуэтки прекрасной работы. Отделанные великолепными драгоценными камнями, они искрились всеми цветами радуги.
В нишах на мягкой ткани лежали особо крупные камни, среди которых Кулл опытным взглядом выделил большой изумруд — изумительной чистоты и размером с голову ребенка. В углу штабелями лежали золотые слитки. В центре комнаты стояла золотая статуя Сатха, человека с головой кобры, украшенная огромными рубинами; венчала статую корона, выточенная из целого рубина. Повсюду — множество самых разных сундуков и сундучков.
Храм Сатха скопил несметные богатства за последние два десятилетия. Конечно, святилище существовало и задолго до того, как культ змееголового божества стал главенствующих с Кхешии, однако в прежние времена Сатх считался лишь одним из богов обширного пантеона, наравне с Усиром, своим братом, и другими.
Богатство пришло к служителям Змея лишь когда они разорили и разрушили все прочие храмы в стране, свозя в свои хранилища их несметные богатства.Грабежи и убийства, таков был источник благосостояния жрецов Сатха
