за новую работу, начав с изучения текста договора и протоколов, а также сопутствующих документов всех одиннадцати заседаний, проведенных Советом обороны до того момента. Из этого я пришел к четырем выводам, причем все они были обескураживающими.
Во-первых, на заседаниях Совета коллективной обороны арабских государств фронтовые государства всегда просили у своих арабских братьев только финансовой помощи и ничего другого. Во-вторых, выслушав хлесткие и полные энтузиазма речи в пользу предоставления взаимопомощи, Совет коллективной обороны всегда принимал решительные резолюции. Но, в-третьих, они никогда не считались юридически обязательными, поэтому почти никогда не выполнялись. Проголосовав за активные действия, делегаты почти всех стран, особенно тех, которые должны предоставлять помощь, обычно говорили, что утвердить эти решения должно высшее руководство их стран. На практике этого никогда не случалось. Реальное положение вещей состояло в том, что главам фронтовых государств или их министрам иностранных дел, объезжающим страны арабского мира с протянутой рукой, приходилось выбивать ту небольшую финансовую помощь, которая все-таки поступала. Размер этой помощи зависел только от их умения вести переговоры и настроения правителя страны-донора.
Наконец, я пришел к выводу, что наиболее успешными, то есть результативными заседаниями Совета коллективной обороны арабских государств были те, на которых присутствовали главы государств. Дело в том, что как бы ни назывались арабские государства – монархиями, республиками или эмиратами – реальная власть всегда оставалась в руках главы государства.
Затем я задался вопросом: если не существует действительно коллективной программы обороны арабских государств, какие индивидуальные меры они принимают? Взяв данные ООН за 1970 год, я сравнил военные расходы арабских стран с их национальными доходами и эти данные по каждой стране с данными других арабских стран и Израиля. Эти сравнения повергли меня в шок.
Страны арабского мира с населением 110 миллионов человек производят валовый национальный продукт в 26 миллиардов долларов США. ВНП Израиля с населением в три миллиона составляет 3,6 миллиарда долларов США. В странах арабского мира среднегодовой доход на душу населения 236 долларов США, а в Израиле 1 300 долларов. Безусловно, при такой разнице арабские страны не могут себе позволить тратить деньги впустую. Я считал, что у них нет иного выбора, как координировать свои действия. На самом деле их военные бюджеты сильно отличались друг от друга. Те арабские страны, даже бедные, которые граничили с Израилем, отводили гораздо большую часть своего ВНП на оборону, чем другие, гораздо более богатые страны, которым повезло находиться далеко от линии фронта. Египет, у которого годовой доход на душу населения составлял всего 203 доллара США, выделял на оборону 21,1 процент своего ВНП, в то время как в неизмеримо более богатых арабских странах эта цифра составляла менее 3 процентов.
У меня сложилось мнение, что пока мы более равномерно не распределим бремя военных расходов, у нас почти нет шансов мобилизовать ресурсы арабских стран для коллективных действий против израильского экспансионизма. Я подготовил план, согласно которому чем богаче страна, тем больше она должна выделять средств на оборону арабских государств. Процент ВНП каждой страны, выделяемый на оборону, будет варьироваться в зависимости от годового дохода на душу населения в этой стране: 10 процентов ВНП в тех странах, где годовой доход на душу населения меньше 200 долларов США, 15 процентов, где этот показатель доходит до 500 долларов США; 20 процентов в тех странах, где годовой доход на душу населения от 1 000 до 2 000 долларов США и 30 процентов, если он превышает 2 000 долларов США. Необходимо было учредить фонд обороны арабских стран для управления всеми средствами, выделенными на оборону арабского мира (согласно моим предложениям). Эта общая сумма будет распределяться среди государств-членов, при том, что более половины их числа будут фронтовыми государствами. Конечно, любая страна вправе выделить больше средств на оборону из своего бюджета, если она того пожелает.
Утопическая мечта. Когда я неофициально распространил среди стран Лиги арабских государств даже самый общий набросок своего проекта, я понял, что он настолько неприемлем, что даже не стоит пытаться представлять его официально. Тем не менее, на моей первой встрече с начальниками Генеральных штабов арабских государств, вскоре после назначения на этот пост, я настоял на том, чтобы одну за одной рассмотреть все цифры в таблицах данных о доходах и военных расходах, и обратил их внимание на несоответствия, но, к сожалению, не предложил им план их устранения. Если радикальное решение проблемы военного сотрудничества арабских государств оказалось невозможным, моя задача от этого не менялась. Как еще можно мобилизовать арабские силы для предстоящего сражения?
Октябрьское соглашение о поставках оружия
Но прежде всего нам надо было ответить на важнейший вопрос: каким будет это сражение?
6–7 июля 1971 года: я объезжал части и базы ВМС в Александрии в сопровождении нескольких членов Верховного совета Вооруженных сил. Заседание Верховного совета Вооруженных сил в полном составе было назначено на 8 июля в Каире, поэтому я решил, что будет уместно провести предварительное совещание в Александрии. 7 июля мы собрались в Военно-морском колледже в Александрии. Я изложил свое мнение относительно наших реальных возможностей проведения наступления в свете тех ограничений, которые существовали из-за нашей слабости в воздухе. Казалось, мне удалось убедить большинство участников совещания.
8 июля: заседание Верховного Совета Вооруженных сил в полном составе. Председательствует министр обороны Садек. Первое столкновение между мной и Садеком по вопросу о египетской наступательной операции. (Взгляды моих оппонентов изложены в главе 2). Предложение генерала Садека, как он изложил его на заседании, было следующим: «Давайте определим оптимально возможную цель, независимо от того, есть у нас для этого средства, или нет. Затем давайте сосредоточимся на том, как получить средства для достижения этой цели». Я возразил, что такой подход может быть правильным для сверхдержавы или для страны, пользующейся неограниченной поддержкой и гарантиями какой-либо сверхдержавы. У нас не было ни того, ни другого. Мы не контролировали средства. Поэтому мы должны действовать в рамках тех возможностей, на которые мы можем разумно рассчитывать.
Другими словами, военное решение зависело от политического. Каких поставок оружия мы можем ожидать от Советов?
На заседании голосования не проводилось. Садек решил, что надо готовить ограниченное наступление, конечной целью которого был захват перевалов Синая, а присутствующие должны составить список необходимых вооружений и техники. Фактически здесь родилась «Операция 41». Однако за пределами совещания Садек и я продолжили обсуждение, пока 15 июля или около того я не смог убедить его продолжить разработку операции «Высокие минареты». Это объясняет, каким образом в результате этого и последующих заседаний был достигнут
