Брайен подавил усмешку. Зак всегда был упрямым.
— Он уехал?
Он не мог удержаться, чтобы не глянуть с надеждой на дом.
— Нет, у него что-то сломалось. — Рене вдруг захихикала. — Он очень хотел поехать, но не мог завести свой мотоцикл. Он очень пожалеет, что ушел до… — Она вдруг замолчала, смех замер.
«До того, как я приеду сюда», — молча закончил Брайен ее фразу.
— Его мотоцикл в гараже?
Рене кивнула.
— Ты мне покажешь его?
Она провела Брайена в гараж.
Мотоцикл стоял в углу, рядом валялось мягкое тряпье. Издали хромированные детали блестели, как новая монета. Было ясно, что Зак очень гордился машиной.
Но когда Брайен подошел ближе, он увидел, что краска на бензиновом баке начала окисляться, хромировка поржавела. Зак купил подержанный мотоцикл, судя по наружному виду, но шины были новые. Показания спидометра подтвердили это. Мотоцикл прошел больше 30 тысяч миль.
— Давно он купил его?
— Около трех месяцев.
Интересно, в каком порядке содержал машину предыдущий хозяин. И знал ли Зак что-нибудь о моторах. Он наклонился и отсоединил шланг подачи топлива от отстойника.
— Что ты делаешь? — спросила Рене.
— Проверяю, попадет ли бензин в карбюратор.
Волосы ее коснулись его щеки, когда она наклонилась.
— Попадает? — спросила она.
В груди Брайена что-то сжалось, когда ее дыхание коснулось его лица, и он вспомнил, как она маленькой девочкой брала его лицо в свои ручки и притягивала к своему, чтобы сказать, что любит его.
— Нет. — Он повертел шланг. — Топливо не поступает.
Голос его звучал как-то странно.
— Поэтому он и не заводился?
— Может быть, — сказал Брайен, отвинтил дно отстойника и вынул медный фильтр. Он был весь забит. Он продул его и поставил на место, потом открыл клапан. Бензин свободно потек.
— Воняет, — сказала Рене, зажав нос. Брайен кивнул и вновь присоединил шланг подачи.
— Скажи Заку, теперь можно ехать.
Он поднял одну из валявшихся тряпок и вытер руки.
— Ты починил? — удивленно спросила Рене.
— Думаю, да. Если опять такое случится, ты сможешь показать Заку, что делать.
Рене вся сияла. Брайен покачал головой. Некоторые вещи никогда не меняются. Рене все еще нравилось хоть чем-то превосходить Зака.
— Иди переоденься и принеси защитные очки, иначе ветер расчешет твои ресницы.
— Наконец-то, — сказала Рене и опять засмеялась, мелькнув в двери. Он и забыл, какой смешливой она могла быть. Уже давно он не видел ее такой. Обычно она вела себя так, словно ей до смерти скучно с ним, но только не сегодня. Впервые за многие годы у них появилось что-то общее. Даже расстояние между ним и Заком не казалось таким большим.
Рене вернулась в рекордное время. Она не хотела надевать шлем.
— Ты и Зак ездите без шлемов? — спросил подозрительно Брайен.
— Нет. У мамы был бы припадок. Я только подумала, что ты мог бы разрешить.
— Ни за что на свете, — грозно сказал Брайен, вынимая запасной шлем из багажника своего «Харлея».
— Но он очень большой, — пожаловалась она. — И весит целую тонну.
Она склонила голову на плечо, чтобы продемонстрировать его тяжесть.
— Нет проблем, мы остановимся на пути из города и купим шлем как раз по твоей умной головке.
Глаза Рене расширились. Брайен затаил дыхание, поняв, что он только сказал. Когда она была маленькой, он всегда ее так дразнил. Помнила ли она? Он быстро отвел взгляд и сел на мотоцикл. Она уже не была маленькой девочкой. Теперь это для нее уже, наверное, не смешно, и она могла не помнить, что всегда тоже дразнила его в ответ.
Он почувствовал, как мотоцикл осел, когда она взобралась позади него, потом почувствовал ее руки вокруг своей талии.
— Это лучше, чем иметь квадратную голову и слоновьи уши, — ответила она ему в спину и сильно сжала его руками.
Комок размером с футбольный мяч застрял у него в горле. Она помнила. Впервые за многие годы он почувствовал себя отцом.
— Готова? — спросил он, едва выговорив слово.
Он почувствовал, как она провела щекой по коже его куртки и ответила:
— Ага. Мне нравится твоя куртка и штаны. Они такие холодные на ощупь.
— Спасибо, — сказал он, глядя через плечо. — Только штаны называются ковбойскими.
— Я знаю, — сказала она и села прямо, опершись локтями о ручки сиденья для пассажиров. — Слушай, великолепно. Намного лучше, чем у Зака. Я больше никогда с ним не поеду…
Брайен включил зажигание, рев мотора заглушил ее слова. Он улыбнулся, сжимая ручку управления, и включил скорость. Сегодня он выпишет ей чек все-таки. Он купит ей кожаную куртку и штаны, как у него. Если она часто будет ездить с ним, он хотел, чтобы она получила защиту, которую могла обеспечить только кожа.
Кроме того впервые за долгие годы он чувствовал, что будет покупать что-то для дочери, а не дочь.
Глава 11
Сара стояла на пороге дома, сердце ее билось, казалось, в горле. Машина Брайена все еще была на стоянке у «Комик Бейс», когда Стефани высадила ее. А что, если он до сих пор ждет ее? Что, если он хочет поговорить с ней о случившемся? Пусть он уйдет, молилась она, вставляя ключ в замочную скважину. Она еще не готова к встрече с ним. Если ей повезет, пройдут недели, прежде чем ей нужно будет с ним говорить и даже больше, прежде чем дела вынудят ее встретиться с ним. Если ей повезет, к тому времени она будет в состоянии поверить, что стресс последних событий временно лишил ее разума. Ей нужно время. Дом был пуст.
Единственное свидетельство, что он здесь находился, была пустая чашка кофе. Она взяла ее, сполоснула в раковине, подумав, нашел ли он заменитель сахара. Он любил кофе сладкий, но где возможно, воздерживался от лишних калорий. Он был такой самовлюбленный. Она огляделась и обнаружила пустой пакет из-под заменителя. «Он чувствует себя, как дома», — с горечью подумала она.
Зазвонил телефон. Что, если это Брайен? Она даже не могла подумать, что он так и оставит все без последствий. Только не Брайен.
Ему нужно все проверить, проанализировать. Она включила автоответчик. Звонила ее мать из Аризоны. Они с отцом собирались в месячный круиз по Мексике; она позвонит потом и сообщит подробности.
Может быть, он оставил записку? Она быстро везде проверила, поискав во всех возможных местах. Ничего. Он не оставил ничего, что могло бы напомнить, что он провел здесь ночь.
Он думал так, пока подзнее не легла в кровать. И тогда он окружил ее, подушки сохранили еще его запах, край верхней простыни в низу кровати вытащен, чтобы его длинные ноги были укрыты.
