Через мгновение Мэри увидела, что к ней быстрыми шагами направляются Элджин и какой-то высокий турок в алом тюрбане, украшенном павлиньим пером. Мэри внутренне обрадовалось тому, что не пожалела времени и появилась здесь в самом парадном своем наряде. О важности поста капитан-паши свидетельствовали яркие цвета его шелкового кафтана и ослепительный блеск оружия. Борода офицера была черна как агат и подстрижена так мастерски, что каждый волосок казался лежащим на предназначенном специально для него месте. У капитан-паши сверкало и блистало огнем все, кроме его бархатных медовых глаз. Он был далеко не стар, но, конечно, старше Элджина, и, когда он шел по палубе, его статная фигура и энергичный шаг ясно говорили о высоком положении главнокомандующего войсками Оттоманской империи. У него был довольно крупный крючковатый нос, такие Мэри часто подмечала у мужчин на своей родине, и в этот момент она успела подивиться тому, что у людей, живущих столь далеко друг от друга и вряд ли имеющих общих предков, может оказаться сходная внешность. Такой облик не мог принадлежать никому, кроме сугубо военного человека. Мэри слыхала, что капитан-паша провел много лет, участвуя в сражениях с русскими войсками и в конфликте с французами в Египте.
— Добро пожаловать, госпожа Элджин, — произнес он с легким поклоном и пригласил ее пройти в каюту.
Убранство этой пышной комнаты впервые подтвердило для Мэри правоту слухов о роскоши жизни на Востоке. Помещение оказалось на удивление просторным, по периметру сплошь уставленным мягкими диванами, крытыми ярко-золотистыми, расшитыми сверкающими нитями шелками. Стены украшала коллекция дорогого оружия, как старинного, так и новейшего. Перед глазами Мэри красовались многочисленные пистоли, мечи, кинжалы, ятаганы.
— Я даже не догадывалась, что каюта на корабле может оказаться нарядней самых пышных гостиных Лондона, — сказала она, вспомнив о тех унизительных условиях, в которых провела несколько месяцев плавания.
— А я не видел ничего равного острой заточке этих мечей, — поддержат ее муж, осторожно коснувшись пальцем лезвия одного из них. — Тебе следовало бы взглянуть на всю обстановку этого роскошного судна, дорогая, — обратился он к супруге. — Даже капитан Моррис вынужден был признать, что не видывал ничего равного порядку, царящему на нем.
— Ваша любезная доброта безгранична, — произнес паша.
Неужели в его английском присутствует французский акцент? Может быть, его учил этому языку какой-нибудь француз? Вследствие долгого альянса Турции с Францией знание французского языка у капитан-паши могло быть крепче его знаний в английском. Принц Исаак находился неподалеку, явно готовый помочь в общении, если возникнет надобность, но офицер прекрасно справлялся с беседой и сам. Каким глубоким кажется его голос, мелькнула у Мэри мысль. Его звучание напоминало ей что-то сладкое, тягучее, возможно, густой шоколад или некоторые сорта сладких вин.
Угощения подавались на тончайшем дрезденском фарфоре, и стол был накрыт с пышностью, достойной королей. Капитан-паша подвел Мэри к креслу, помог сесть, затем заняли свои места мужчины. Словно ниоткуда в каюте появилось не меньше дюжины лакеев, в руках они несли покрытые крышками серебряные блюда, и все помещение наполнил сильный запах специй и жареного мяса. Передачи следовали за передачами, овощные блюда чередовались с мясными, в которых отличное филе томилось в крепких соусах, сдобренных луком и маслом. Тарелка перед Мэри была полна, но она беспокоилась, что ее положение не позволит ей насладиться экзотичной кухней. Даже запах съестного заставил мускулы ее желудка сжаться, но она храбро взялась за вилку, с удивлением отметив, каким тяжелым показался этот прибор ее руке.
— Со всем уважением к вашим английским обычаям, — произнес принц Исаак, — должен предупредить, что мы во время еды пользуемся руками.
Капитан-паша пробормотал что-то вполголоса принцу, и тот обернулся к Мэри.
— Госпожа, вы недовольны поданным угощением? Будьте любезны сказать, и мы тотчас заменим все блюда на новые. Повар будет примерно наказан.
Мэри попросту испугалась. Ей вовсе не хотелось отягощать свою совесть казнью ни в чем не повинного кулинара.
— Нет-нет, — заторопилась она, — все необыкновенно вкусно. Но дело в том, что, видите ли, я жду ребенка, и по этой причине подчас у меня не бывает аппетита.
Не успев договорить, она сразу почувствовала, как изменилась атмосфера в каюте.
— Наши пророки говорили, что женщина, носящая дитя в чреве, угодна Всевышнему, — с важностью произнес Исаак Бей, — и Аллах вознаградит ее за труды. Это лучший из способов служения Богу.
Мэри принесли особый чай, успокаивающий нервы, а к ногам положили шаль яркого шелка, в разных оттенках алого цвета.
— Это из Индии, — небрежно сказал паша. — Я привез ее для своей сестры, но знаю, с какой радостью она бы увидела ее на ваших плечах.
— Женщины из сераля султана мечтают иметь подобные в своем гардеробе, — добавил принц.
Тут же на стол был подан кофе на особом подносе, на котором лежали плоды айвы, груши и сладости. Когда же Мэри выразила свое восхищение невесомыми фарфоровыми чашечками многогранной формы, паша настоял, чтобы их отправили на корабль англичан в качестве его личного подарка. Когда обед завершился, слуги устроили для Мэри удобный уголок из мягчайших подушек на одном из диванов. Снова был подан кофе, для мужчин принесены трубки, а для нее блюдо с финиками, о которых паша отозвался как о материале для плоти и костей будущего ребенка.
Высокие свечи освещали расположенные кругом диваны, ароматный дым наполнял помещение. Мэри откинулась на подушках, голова ее утонула, и, пока Элджин вел беседу с турками, она зачарованно разглядывала снующих туда-сюда золотых рыбок в огромном стеклянном аквариуме.
Неожиданно паша оставил беседующих и, подойдя к Мэри, сел рядом.
— Вам нравятся мои друзья? — негромко обратился он к ней. — Я велю завтра же послать их в ваше посольство. Прошу, когда будете смотреть на них, вспоминайте обо мне, вашем покорном слуге.
— Как любезно с вашей стороны.
Он сидел так близко к ней, что Мэри явственно ощущала исходившую от него волну каких-то незнакомых ароматов. Что это было? Гвоздика, мускус, лаванда? Запах одновременно и насыщенный, и словно невесомый.
— Я хочу вам что-то сказать.
При этом взгляд капитан-паши стал рассеянным, будто он пытался подобрать нужные слова, ища их в воздухе. Он подозвал принца Исаака и стал что-то энергично, но негромко говорить ему.
— Хусейн-паша хотел бы осведомиться о пожеланиях госпожи Элджин для того, чтобы иметь счастье исполнить их.
