Читаем без скачивания Меч - Михаил Гвор

Другое непонятно. Почему наемники пошли? Понадеялись на «оружие богов»? Так не верил де Крайон в сказки. Ушлым мужиком франк был. И воякой не из последних. В нашем оружии сразу разглядел человеческую работу. Переоценили себя и вооружение? Сомнительно. Не подростки ведь. Решающим фактором стало, что детей в Приют пристроить обещали? Так детей трое, а бойцов семеро! Да и кто ребенку важнее: какой-то сиротский дом или отец родной? Что же заставило на верную смерть пойти? Не узнать. Но пошли. И не просто пошли. Дрались, как звери, ни один шагу назад не сделал… Вот тебе и «сражаюсь за деньги»…

Впрочем, Вашко героически, но бесполезно помирать не собирался. Место для «огневого мешка» подобрал на переправе через небольшую, но достаточно глубокую речку, тщательно заминировав оба берега. Установил гнезда и стал ждать. Разветвленного строительства с ходами перекрытия и запасными позициями не требовалось — ответного огня от полян не ждали. Когда часть пшеков переправилась, рванули фугасы на обоих берегах. Первая партия частично шла с замедлителями, чтобы войско попало под перекрестную взрывную волну. Не успела развеяться пыль после первых взрывов, как по ошалевшим полянам начали бить «станкачи». Дистанция прямого выстрела. По скоплению живой силы, защищенной лишь домотканым полотном рубах да дедовской славой. Доспехи, и те одевали перед боем… Да и толку с доспехов супротив толкового огнестрела… Судя по тому, как при одном упоминании о том моменте начинали синеть губы у заходящегося в падучей Лешека, психологический эффект оказался что надо…

Те, кто остался на том берегу, плюнули на все и бросились наутек в разные стороны. Беглецов понять можно — не вплавь же через воду бросаться, торопясь к невидимой смерти. Да и шли там, преимущественно, не обитатели «коронных земель», а поморяне и надвислянские племена. А вот поляне, несмотря на невольное предательство союзников, очертя голову, полезли на пулеметы. Повторюсь — храбрости у них было с избытком, этого не отнять. До позиций около четырехсот метров. Прятаться от пуль «пшеки» не умели. Но их было много. Очень много. Хоть и меньше, чем патронов у неопытных стрелков. Вашко с наемниками тоже ведь не миллионами жег боеприпас на Киевском полигоне… И патроны кончились раньше, чем враги. Бежать, если кто и собирался — стало поздно. Пришло время рукопашной.

Лешек клялся и божился, что восемь «дьяволов», пока их не порубили, мечами уложили сотню или две бойцов. Но князю в таком вопросе верить… «Братскую могилу» для дополнительных подсчетов и экспертиз мы не вскрывали, но, судя по площади захоронения и прикидкам участников, цифра полянских потерь измерялась не десятками и даже не сотнями. Сколько из них от чего погибло — какая разница. Все равно добавлять и то, что сепсис наработал, выстелив свежими крестами обратную дорогу…

Кто пал первым — неизвестно. Но Вашко — последним. Пока кто-то сражался, он не подорвал бы мины на позициях отряда. Взрывы лишили противников остатков мужества. А может, вообразили, наконец, что воюют с богами. Во всяком случае, после подрыва поляне в панике отступили, не вспомнив о собственных убитых и раненых. Тем не менее, один искореженный ствол они с собой прихватили.

Убирать пришлось волынянам, мобилизованным Вукомилом. Не дождавшись результата в Киеве, он рискнул выехать на разведку. Собрал стволы, похоронил парней. Вернувшись, развил бурную деятельность. К нашему приходу выяснил многое.

И то, что Лешек с остатками своей армии заперся в замке, прикопав покореженный пулемет в подвале, и другие известия, посерьезней. Германский король всерьез воспринял неслыханный разгром вассала. В Саксонии и Лужицкой Марке готовились к отражению нашей атаки. Для похода сил королю не хватало. Но и мы не были готовы к новой войне. Однако на небольшую диверсионную операцию добровольцев долго искать не пришлось. Заодно и затрофееный ПК вернули на базу. А то еще попадет в плохие руки…»

Магдебург, год 941 от Рождества Христова, октябрь

— Когда мы примчались к трактиру, уткнулись в свежее пепелище. Ни тел, ни следов. Одни головешки, — рассказывал Бруно. — Я сначала подумал, что трактирщик спрятался, но нет. Двадцать лет выслуживать трактир и жечь его? Значит, не сам. Разбойники оставили бы трупы. Нет, я уверен, что его выкрали русы!

— Или закопали в глубоком овраге, — предположил Оттон. — Зачем русам старик?

— Чтобы молчал. Или вылавливают всех, кто участвовал в том походе.

— Месть? Думаешь…

— Уверен. Ищут тех, кто натравил полян. Нас ищут.

Оттон усмехнулся:

— Что нас искать, если мы не прячемся? Всегда к их услугам.

Король вышел из-за стола, с хрустом потянулся.

— И что ты думаешь про всю эту историю?

Бруно пожал плечами:

— Окончательно убедился в своей правоте. Это люди. У этих людей есть неизвестное нам сверхоружие. Причем разное. Одно стреляет маленькими кусочками металла. Как аркебуз, но дальше и быстрее любого лука. Намного дальше, намного быстрее и намного сильнее. Доспехи не спасают — пробивает насквозь. Другое оружие трясет землю и дробит камень в щебенку. И того, и другого у них мало. Или немало. В любом случае, у нас всего три варианта. Уничтожить их, погибнуть самим или признать князя русов сюзереном…

Оттон прошелся по кабинету. Встал у открытого настежь окна, посмотрел на двор. Повернулся к брату:

— Третьего варианта нет. Сам не пойду, да и не поверят они. Льва выдают клыки. Надо подумать, как бороться против их оружия.

— Думаю, числом. Как сделали поляне на Хучве. Атаковали напролом. Всех не перестреляют. А как добежали — в мечи.

— Одним словом, войск надо больше, — подытожил король.

— Яволь! — согласился принц. — И веру им покрепче. И пусть войско чужим будет. А наши прикроют со спины. Ну и соберут победные сливки. Свои войска надо беречь. Нам же еще Европу объединять. Священную Римскую империю воссоздавать…

— Какую еще Империю? — вскинулся Оттон.

— Да это я так, мечтаю, — махнул рукой Бруно. — А ведь как звучит: «Оттон Первый Великий, Император Священной Римской Империи».

Кордно, лето 782 от Взятия Царьграда, грудень

Скворец хотел спать. Так, что глаза слипались и не разлипались. Взвары не помогали. Даже крепчайшая кафа. По-хорошему, бросить бы воевод-розмыслу это увлекательнейшее чтение да завалиться спать. Залечь прям в светлице, благо предусмотрена такая возможность — ложе стоит в маленькой горничке за неприметной дверью. Отчет из Волыни подождет. До утра, по крайней мере, точно. Но Голуб Мстиславов усиленно продирался через замудренные обороты языка копателей былого. Типа «мощность верхнего слоя достигает 1,10 м. В нем иногда встречаются отдельные включения песка, попавшего, вероятно, во время весеннего половодья». Или «случаи прямого взаимного перекрытия». Любят други-розмыслы изъясняться сложно и запутанно. Так, что непосвященный и понять не может. Да и уж на что Скворец в компании не чужой, а и ему читать словесные построения, как там русины говорили, «серпом по яйцам»?

Впрочем, отчет о Волынском кургане Голуб просмотрел наискосок. Захоронение давно известное, многократно изученное. Ничего нового там найти не удастся. Даже получившее после прочтения книги совершенно другой смысл число похороненных — восемь — было давно известно. Ничего нового…

А вот найденные и вскрытые захоронения в двух километрах западнее, практически на берегу речки Хучва — это да! Не зря половину лета рыскали в поисках и до глубокой осени извлекали находки. Возраст определили легко. Соответствовал он и Книге, и ближнему кургану. Самое начало Русского Времени. Но всё остальное удивительно. Если книгу не читать, конечно. Голуб представил, как спорят на эту тему Старопень с Торгвассоном и улыбнулся. Еще бы не спорить! Повод-то какой знатный!

Никто так своих мертвых не хоронил. Русичи делали погребальный костер. Христиане каждого умершего закапывали отдельно. Трупы врагов оставляли на поживу лесным зверям. А «братские могилы» на тысячи трупов, побросанных в котлован явно без соблюдения каких-либо обрядов? Мертвым даже монетки «на проезд» не кинули. Невероятно! Единственное объяснение — хоронили врагов, зная о возможности заражения местности гниющей плотью. Но столь массовое захоронение в безлюдной местности?! Откуда? Это Голуб знает о русинской версии. А Хорсу с Олафом она неведома!

И хотя не русины устраивали те могильники, а волыняне под руководством Вукомила, но, очевидно, что к врагам никто хорошо относиться не будет. Своих похоронили со всем прилежанием, а «этих»… побросали, как попало, и зарыли…

Так что происхождение «странных» могил понятно. Как и легенд о «нечистом месте», до сих пор ходящих среди местного населения. И ведь давно уже не селяне безграмотные вокруг живут, а вот, поди ж ты! «Нечистое место»! Но куда важнее другое!