Читаем без скачивания Меч - Михаил Гвор

Отвечаешь, наблюдая, как ковбой летит наземь, сбитый мощным ударом нежного девичьего кулака. Действительно, хороша девчонка, можно сказать украшение здешнего зоопарка.

— Я еще не закончила, — шипит Инга. — Мой второй вопрос: Олаф Карлссон на Руси?

Надо же! И не знаешь, что отвечать! Собственно, собеседница ответа не ждет:

— Передайте папе, что он может плыть домой. Я уже вернулась и окончательно решила вопрос Рогнарссонов, — валькирия разворачивается к Кнауту, которому удалось-таки подняться с пола. — Скажешь хоть слово, поплыву открывать Америку!

— Леди, у Вас все? — интересуется пожилой толстяк с сигарой. Дожидается кивка Инги и только потом обращается к Серому. — Уинстон Черчилль, «Гардиан». Скажите, как Вы относитесь к накоплению войск НАТО на восточных границах Священной Римской Империи? И объявлению Ватиканом крестового похода?

Ну да, конечно, наглы всегда в стороне. Стравить всех между собой и посмотреть, что получится.

— Крестовый поход против Руси будет самой большой ошибкой и папы, и императора. Последней ошибкой в их жизни.

— Воины Креста — не поляне какие-нибудь! — снова лязгает забрало барона Шверттода.

Вот именно такие, как ты, и работают английским пушечным мясом! Отвечаешь, словно вбиваешь меч в баронское брюхо:

— Нас тоже не восемь выйдет.

— Господь не допустит поражения христова воинства!

У, блин, серьезный аргумент!

— Представьтесь!

— Джузеппе Финоккио, «Рупор Ватикана»!

Смотришь на мелкого итальяшку, взглядом заколачивая его в землю. Думаешь, я не знаю, что означает твоя фамилия, недомерок? Скажи спасибо, что не имею права на официальном мероприятии доставить тебе удовольствие ломом. Или осиновым колом…

— Надеетесь на помощь своего бога? Не стоит…

— Истинная вера восторжествует над идолами! Порождениям Сатаны…

Папист взлетает в воздух. Похоже, Инга обиделась за Одина. Валькирии можно, она лицо неофициальное…

— Вы хотите сказать, что языческие боги сильнее? — уточняет Черчилль.

— Я атеист. Как и большинство русов.

Толпа журналюг отшатывается, словно от прокаженного. Еще не продышавшийся итальянец мелко крестится в углу, не в силах выдавить «изыди, Сатана». «Макаронника» не хватает даже на «Порка Мадонна…». Феминистка падает в обморок. Забрало барона лязгает особенно громко и заклинивает. Даже невозмутимый англичанин меняется в лице.

— Но… Но ведь атеизм запрещен в большинстве цивилизованных стран! Как античеловеческая, негуманная доктрина, отрицающая…

Реакция журналистов вызывает громкий жизнерадостный смех Инги Олафссон. Похоже, валькирия не в ладах с гуманизмом и цивилизованными странами.

— А нам и это пофигу! — рявкаешь ты. В конце концов, сколько можно! Дипломатия эта уже до самых печенок достала. — У нас есть большой железный грузовик!

Воевода рывком сел на лавке. Мать твою! Ну и бред! При чем тут грузовик? Какая пресс-конференция в десятом веке? Какие американцы и Черчилль? Хотя Инга здорово врезала этому янки! И святоше тоже! Вообще, ничего девочка, и бикини ей идет… Тьфу, старый козел! Ты о чем думаешь? Это же сон! Или всё же поинтересоваться у Карлссона насчет дочки? Сам-то стар уже, но кого-нибудь из парней женим… Тьфу, тьфу, тьфу…

Серый упрямо крутил головой, но сон не отпускал. Наконец, нашел в себе силы добраться до стола и приложиться к полупустому кувшину. Немного полегчало.

— Гуманисты, христову мать в печенку, — пробурчал воевода. — Из цивилизованных стран, разрази их на все четыре стороны! Либеранты и толерасты! Как они меня достали! Еще в той жизни…

Он залпом допил квас, обвел светлеющим взглядом горницу и произнес:

— А ведь большой железный грузовик у нас и в самом деле есть!

Книга

«Всё-таки человек — удивительное существо.

Кажется, только вчера Людовик Заморский насмерть резался с Гуго Великим. Оттон Первый гонялся за братцем Генрихом. А король английский Эдмунд с трудом отбивался от Олава Третьего, норвежского короля Дублина. Западная Европа по уши погрязла в междоусобицах и ближайшие лет десять вылезать была не намерена… В той, в нашей истории и не вылезла. Ни за десять, ни за сто.

Но стоило появиться на горизонте нам и нанести удар по Царьграду…

Папа Стефан Восьмой, личность достаточно безвольная и безынициативная, резко обнаружил в себе силы и способности заняться геополитикой. И объявил крестовый поход на сто лет раньше положенного. Многочисленные короли, герцоги и прочие графы, до этого ни в грош ни ставившие Стефана и рубившие друг другу всё, до чего могли дотянуться, в считанные дни откликнулись на призыв Их Святейшества. И закономерно бросились в объятия друг друга. Выражение «в считанные дни» ты, потомок, считай фигуральным. К счастью, средства связи не давали европейцам возможности проявлять подобную оперативность…

Но уже летом сорок первого (звучит-то как! Впрочем, тебе, потомок, этого не понять! К огромному твоему счастью. Хотя человек существо ведь крайне удивительное, могли и вы наколобродить изрядно…) Оттон сумел послать Лешека прощупать киевлян. Сам собирался выступить следом. Умный, всё же, мужик. Когда ему рубили в Неаполе голову, даже жаль было. Хотя рубили со всем положенным политесом, позолоченным мечом и все такое…

Разгром полян германца отрезвил. Точнее, напугал до икоты. Поход Оттона отменился. Точнее, отложился на некоторое время. Зато к папским посланцам, носящимся по Европе с наскипидаренными задницами, добавились гонцы наихристианнейшего из королей. К концу лета все распри затихли. Западнохристианские страны готовились к совместному походу. На Русь. Вот что значит — почуяли, откуда опасностью пахнет! Готовились европейцы столь серьезно, что почти забыли о венедах и ободритах. Братья-славяне вздохнули с облегчением. И начали диверсии партизанить с утроенным усердием. Подкрепленным с нашей стороны как оружием, так и учителями «малой войны». В ту кашу, что завертелась в Полабье, сунули рыло даны, лишенные привычного куска английского и французского хлеба (попробуй-ка сунуться в страну, где идет всеобщая мобилизация). Впрочем, сунувшись, обожглись, и в дальнейшем особого усердия не проявляли.

Но все было не столь красиво и безоблачно, как казалось. Наша блестящая и внешне легкая победа в компании сорок первого года, на самом деле, далась очень недешево. Русь не была готова к новой войне. В обязательном порядке требовался отдых. Пара-тройка мирных лет, чтобы поднакопить жирка. Сверхскоростное объединение Европы эти годы отбирало…

К тому же, вести оборонительную войну с нашими союзниками куда труднее, чем наступательную. Большинство из них, те же угры или печенеги, дрались сугубо ради добычи. Пойти и разграбить Рим или Париж — всегда пожалуйста. А оборонять Волынь или Искоростень? А на хрена? Разве что за большие деньги…

Да и в новый набег им было рановато. Еще предыдущая добыча не поделена и не потрачена. Лишь неугомонный Теркачу жаждал омыть копыта своего коня в Атлантическом океане. Но даже не все мадьяры соглашались последовать за национальным героем.

Но выхода не было. Весной ожидались незваные гости, причем в огромных количествах. Отсутствовала даже надежда на бардак, сопутствующий крестовым походам нашей истории. Координацией действий сборной армии занимался лично Оттон, и все источники, как сговорившись, твердили о высокой степени организации. Разозлившийся германец спуску не давал никому.

Пришлось разрабатывать планы встречной операции. Легкого варианта не получалось. Если, конечно, не использовать наработки Вашко… Но тогдашний бой одно, а массовое использование «оружия богов» — совсем другое. Тем не менее, такой вариант нашим доморощенным Генштабом не исключался. Как и точечные диверсии. К примеру, в правильно выбранный момент смерть Оттона гарантировано сталкивала остальных вождей в борьбе за первенство. Но такой удачный момент еще надо подобрать…

Общая же военная доктрина Кордновско-Киевского государства была такова: пока русы будут сдерживать наступление немецко-христианских войск, усиленных Антантой, на линии государственной границы, бросить конницу Буденного, то есть печенегов с мадьярами, в глубокий рейд по тылам противника. Главное — по разным направлениям, чтобы между собой не передрались. Впрочем, вопрос решился легко. Печенеги мечтали ограбить Рим, тогда как угры жаждали отомстить за Риад, а заодно пощипать Магдебург и Париж. Ну и, кроме того, планировалось устроить «рельсовую войну» на путях обозных дорог противника силами сиверских казаков и полабских герильерос.