– До тех пор вы лично не выходили из комнаты?
– Нет. – Ее открытый взгляд встретился с проницательным взглядом Хьюша. – Мы играли в пикет.
Филип недоумевал, почему он почувствовал легкое беспокойство. Полли вела себя так, как он ей посоветовал. Возможно, его удивили ее спокойствие и уверенность.
«Полли, любовь моя, ты же прирожденная лгунья», – подумал он.
– И я был там, – объявил Филип, – поскольку ограничен в передвижениях.
– Вижу, сейчас вы заметно окрепли, мистер Дюрант, – любезно откликнулся помощник инспектора. – Вскоре вы снова сможете ходить.
– К сожалению, для этого потребуется много терпения.
Хьюш обратился к двум оставшимся членам семьи, которые до сих пор не проронили ни слова. Мики сидел, скрестив руки, и с иронической ухмылкой на лице следил за происходящим. Тина, маленькая, грациозная, прижалась к спинке кресла и обводила взглядом лица присутствующих.
– Знаю, вас обоих не было дома, – сказал Хьюш. – Но, может быть, напомните мне, чем вы в тот вечер занимались?
– Вы действительно хотите, чтобы мы вам это напомнили? – спросил Мики с язвительной усмешкой. – Ну, как хотите. Могу ответить за себя. Я ремонтировал машину, у нее барахлило сцепление. Немного позже я совершил пробную поездку от Драймута вверх до Минчин-Хилл по Мур-роуд и назад через Айнсли. К сожалению, машины не разговаривают и подтвердить это не могут.
Тина наконец повернула свою голову и в упор взглянула на Мики. Ее лицо было бесстрастным!
– А вы, мисс Эрджайл? Вы работаете в библиотеке в Редмине?
– Да. Она закрывается в половине шестого. Сделала покупки на Хай-стрит. Потом пошла домой. У меня малометражка в новостройке на Мокомб-роуд. Я приготовила ужин и потом наслаждалась дома вечерним покоем, послушала пластинки.
– Вы никуда не выходили?
– Нет, не выходила, – ответила Тина после короткой паузы.
– Вы в этом уверены, мисс Эрджайл?
– Да. Уверена.
– У вас есть машина, не так ли?
– Да.
– Не машина – паровоз, валит дым из-под колес, – смешливо произнес Мики.
– Да, у меня малолитражка, – с печальной невозмутимостью подтвердила Тина.
– Где вы ее держите?
– На улице, у меня нет гаража. Стоит на обочине возле дома. Там еще много других машин.
– Значит, вы… ничего толкового нам не скажете?
Хьюш и сам не понимал, с чего это он так упорствует.
– Вряд ли смогу вам сообщить что-нибудь интересное.
Мики искоса взглянул на нее. Хьюш вздохнул.
– Боюсь, большой услуги она вам не окажет, – заметил Лео.
– Кто знает, мистер Эрджайл. В этом деле есть одна исключительная странность, хотите, скажу какая?
– Я не совсем уверен, что понимаю вас.
– Деньги, – сказал Хьюш. – Те самые, которые миссис Эрджайл взяла в банке. На обратной стороне одной пятифунтовой купюры было написано имя миссис Ботлбери и ее адрес – Бангор-роуд, 17. У Джека Эрджайла, когда его арестовали, наряду с другими пятифунтовыми купюрами нашли эту купюру, что явилось одной из самых сильных улик. Он показал под присягой, что деньги дала ему миссис Эрджайл, но миссис Эрджайл определенно заявила вам и мисс Воугхан, что не давала ему никаких денег… Так как же к нему попали эти пятифунтовые купюры? Домой он не возвращался – показания доктора Калгари подтверждают это с полной очевидностью. Значит, деньги были при нем, когда он отсюда уходил. Кто их ему дал? Не вы ли?
Он резко повернулся к Кирстен Линдстрем, которая вспыхнула от возмущения:
– Я? Разумеется, нет. Как я могла?
– Где миссис Эрджайл держала взятые в банке деньги?
– Как правило, они лежали в бюро, – сказала Кирстен.
– Запертые?
Кирстен задумалась.
– Вероятно, она перед сном запирала ящик.
– Вы взяли деньги из ящика и дали вашему брату? – Хьюш в упор смотрел на Хестер.
– Я даже не знала, что он здесь. И как я могла взять деньги, не уведомив маму?
– Вам представилась такая возможность, когда ваша мать пошла в библиотеку посоветоваться с отцом, – предположил Хьюш.
Интересно, подумал он, избежит ли она ловушки.
Хестер прямиком устремилась в нее.
– Но Джако к тому времени уже здесь не было. Я… – Она замолчала в смущении.
– Вижу, вы все-таки знали, когда ваш брат вышел из дому, – сказал Хьюш.
Хестер сбивчиво затараторила:
– Я… я… теперь я знаю, а тогда не знала. Говорю вам, я была наверху, у себя в комнате, и совершенно ничего не слышала. Во всяком случае, не намеревалась давать Джако никаких денег.
– А я вам вот что скажу, – заявила Кирстен. Ее лицо покраснело от возмущения. – Если бы я и дала Джако деньги… то свои собственные деньги! Не краденые!
– Не сомневаюсь в этом, – сказал Хьюш. – Но смотрите, куда нас это ведет. Миссис Эрджайл, вопреки ее утверждению, – он многозначительно посмотрел на Лео, – должно быть, сама дала ему эти деньги.
– Не верю. Почему бы ей не сказать мне об этом?
– Матери всегда оказывают детям поблажки, а она не хотела признаться вам в своей материнской слабости.
– Вы ошибаетесь, Хьюш. Моя жена хитрить не умела.
– Вероятно, на этот раз она все-таки слукавила, – вмешалась Гвенда Воугхан. – Наверное, деньги дала она… как предполагает помощник инспектора. Это единственное решение.
– Видимо, так, – спокойно подтвердил Хьюш. – Мы должны теперь рассмотреть дело с другой стороны. Во время ареста считали, что Джек Эрджайл говорит неправду. Теперь выяснилось, что он нас не обманывал, когда рассказывал о своей вечерней поездке на попутном автомобиле. Мистер Калгари подтвердил его показания, поэтому можно предположить, что и насчет денег Джако не солгал. Сказал, что ему их дала мать. Напрашивается вывод, что так оно и было.
Наступило молчание… тягостное молчание.
– Что ж, благодарю вас. – Хьюш поднялся. – Боюсь, следы довольно слабые, но кто знает…
Лео проводил его до дверей и, возвратившись, со вздохом сказал:
– Итак, все кончилось. На сегодня.
– Навсегда, – вставила Кирстен. – Ничего они не узнают.
– Нам-то какая польза от этого? – воскликнула Хестер.
– Дорогая. – Отец подошел к ней. – Успокойся, мое дитя, не переживай. Время все лечит.
– Нет, не все. Что нам делать? О! Что нам делать?
– Пойдем со мной, Хестер. – Кирстен положила руку ей на плечо.
– Никого не хочу видеть! – Хестер выбежала из комнаты. Минуту спустя они услышали, как грохнула парадная дверь.
– Такие тяжелые переживания не для нее, – сказала Кирстен, покачивая головой.
– Вы ошибаетесь, это не так, – задумчиво произнес Филип Дюрант.
– Что не так? – спросила Гвенда.
– Что мы никогда не узнаем истины. У меня такое чувство… – Странная усмешка исказила его лицо.
– Осторожно, Филип! – предостерегающе произнесла Тина.
Он удивленно посмотрел на нее:
– Крошка. А ты-то что об этом знаешь?
– Хотелось бы, – громко и отчетливо произнесла Тина, – ничего об этом не знать.
Глава 14
– Полагаю, что вы узнали не очень много нового, – произнес главный констебль.
– Не очень много, сэр, – отозвался Хьюш. – И все-таки… это не было пустой тратой времени.
– Вот как! Ну что ж, выкладывайте.
– Что касается времени и места совершения преступления, то показания практически не расходятся. Незадолго до семи часов миссис Эрджайл была еще жива, разговаривала с мужем и Гвендой Воугхан, потом ее видела Хестер Эрджайл. Троих следует исключить из числа подозреваемых. Алиби Джако теперь не вызывает сомнений. Это значит, что миссис Эрджайл мог убить ее муж в промежутке времени от пяти минут восьмого и до половины восьмого. Гвенда Воугхан имела такую возможность в пять минут восьмого, Хестер – чуть раньше, а Кирстен Линдстрем – немного позже, скажем, незадолго до половины восьмого, когда она вернулась домой. Парализованный Дюрант имеет несомненное алиби, но алиби его жены покоится исключительно на его показаниях. При желании она могла сойти вниз между семью и половиной восьмого и убить свою мать при условии, что муж подтвердит ее невиновность. Хотя не знаю, для чего ей понадобилось бы убивать. Насколько я понимаю, только двое имели основание совершить преступление: Лео Эрджайл и Гвенда Воугхан.
