– Да, спасибо, – машинально ответила Габриель привычным вежливым тоном. – Я встречалась за ленчем со старыми друзьями. Было весело. А как прошел твой день?
Его рот искривился, взгляд резанул ее подобно острому ножу, и Габриель почувствовала, как ее щеки заливает краска.
– Я тоже встретил старого друга, – пробормотал он, затем наклонился вперед и, глядя ей прямо в глаза, спросил: – Окажи мне любезность и будь со мной честна хотя бы сейчас, Габриель. Скажи, где они?
– Кто? – произнесла она в замешательстве. Он думает, она с ним нечестна? Габриель снова почувствовала себя неуютно рядом с ним. Ей казалось, подобного больше не случится, но, очевидно, ее поцелуи и ласки не растопили лед в его сердце.
– Мои друзья? – спросила она, не дождавшись его ответа. – На самом деле это мои дальние родственники. Мы встретились в Челси.
– Я спрашиваю не о твоих друзьях.
Его тон был таким резким, что ее передернуло. Габриель приказала себя сохранять спокойствие.
– Почему бы тебе не рассказать мне, что произошло? – спросила она. – Ты выглядишь таким…
Она осеклась. Что она могла ему сказать? «Ты выглядишь таким же холодным и неприступным, как когда-то? Таким ты был до того, как я поняла, что люблю тебя, поверила, что мы сможем сделать наш брак счастливым?» Сейчас был явно не самый подходящий момент для подобных откровений.
– Тебя не должно волновать, как я выгляжу, – отрезал Люк, источая опасность каждой клеточкой своего тела. – Тебе следовало бы больше беспокоиться о том, что я собираюсь сделать.
Габриель прищурилась. Очевидно, он ей угрожает. Но почему? В чем она перед ним провинилась? Она подумала о своей встрече с Сильвио в «Харродс», но даже если Люк о ней и узнал, то почему злится на нее? Ведь она сделала все, чтобы ему помочь.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала она, сложив руки на коленях и выпрямив спину.
– Думаешь, твои хорошие манеры тебе помогут? – презрительно усмехнулся Люк, буравя ее ледяным взглядом. – Думаешь, сможешь опять меня одурачить?
– Люк, пожалуйста. – Габриель вгляделась в лицо мужа, но тот Люк, которого она начала для себя открывать в последнее время, исчез, и его место занял безжалостный незнакомец, от которого она сбежала в день свадьбы. Ее сердце бешено заколотилось в панике. – Я не смогу ответить на твой вопрос, пока ты не объяснишь, что происходит.
– Где они? – прорычал он, заставив ее вздрогнуть.
– Я не понимаю…
– Фотографии, – яростно бросил он.
– Фотографии? – Габриель пристально уставилась на него. Он спятил? Она не имела ни малейшего понятия, о чем речь. – Какие еще фотографии?
Люк поднялся с дивана. Внутри у Габриель все упало, но он не подошел к ней. Она не знала, хорошо это или плохо. Он стал ходить взад-вперед по комнате, словно грациозный хищный зверь по клетке. Тогда она тоже поднялась, решив, что так станет менее уязвимой.
– Фотокамера, вероятно, была портативной и автоматической, – произнес Люк в пустоту. – Номера в отелях бронировал я, поэтому в твоем распоряжении было всего несколько минут, чтобы ее установить. Но я не могу найти ни чертов фотоаппарат, ни снимки. – Повернувшись, он посмотрел на нее с презрением. – Но ты уже получила что хотела, не так ли? Твой финальный протест против меня и деспотичного отца удался тебе на славу. Несколько щелчков фотокамеры – и готово.
– Люк, – твердо произнесла Габриель. – То, что ты сейчас говоришь, лишено всякого смысла.
Его глаза горели от ярости, и эта ярость была устремлена на нее.
– Неужели? – процедил он сквозь зубы. – Позволь мне сказать тебе, что не имеет смысла для меня в этом деле. Зачем тебе понадобились деньги? У тебя же полно собственных. А даже если бы у тебя их не было…
– Деньги? – Габриель ошеломленно покачала головой. – Думаешь, мной двигала жажда наживы, словно я какая-то там…
– Даже если бы у тебя их не было, – повторил он, проигнорировав ее слова, – у меня их более чем достаточно, чтобы дать тебе все, что ты захочешь. Значит, дело тут не в деньгах. Тогда в чем? Разве ты недостаточно известна? Разве тебя мало фотографируют? А может, ты стремишься к легкой славе, как у бесталанных взаимозаменяемых старлеток, популярных лишь благодаря своим скандальным выходкам? Или это просто был акт протеста со стороны послушной принцессы? Скажи мне! – потребовал Люк, подойдя ближе, но остановившись на расстоянии вытянутой руки от нее.
Он боялся причинить ей боль, или не хотел к ней прикасаться? Или, может, думал, что, если он ее коснется, гнев превратится в желание?
– Нет, мне не нужно ничего из того, что ты перечислил, – спокойно ответила Габриель.
– Сначала я просто хотел тебя уничтожить, – произнес он почти нежным тоном, хотя его глаза опасно сверкали. – Вышвырнуть тебя и покончить со всем этим фарсом. Но я не мог понять твоих мотивов.
– Что я, по-твоему, сделала? – спросила она, не в силах пошевелиться. Каждый вдох и выдох причинял ей боль.
– Я знаю, что ты сделала, – горько произнес Люк, качая головой. – Но ты оказалась девственницей. – Он издал циничный смешок. – Это ты точно не могла подделать. Не знаю, почему я приравниваю девственность к честности. Возможно, ты все спланировала с самого начала.
Его ледяной тон и жестокие слова больно ее ранили. Ей захотелось бросить в ответ что-нибудь обидное, но она не смогла ничего придумать.
– Есть кое-что, о чем я тебе не рассказывала, – произнесла она, призвав на помощь все свое самообладание. – Но даже если бы ты об этом и знал, у тебя не было бы оснований так на меня злиться. Я думала, что поступаю правильно.
– Неужели?
Прозвучало так, словно ему неинтересно ее слушать, но она знала – он лишь изображал скуку.
– Да, – ответила Габриель, чувствуя, что ее смущение растворяется в гневе. Как он смел так с ней разговаривать после всего, что между ними было? Кажется, это он притворялся с самого начала.
– И ты называешь свой поступок правильным? – В его тоне было столько сарказма, что ей захотелось залепить ему пощечину. – И можешь сказать мне это прямо в глаза?
– Да, – твердо произнесла Габриель, вскидывая подбородок.
Он мог отправляться ко всем чертям со своей яростью и своими возмутительными подозрениями. Да кем он себя возомнил? Но больше всего ее злило то, что она была в него влюблена.
Ее руки сжались в кулаки.
– Разумеется, я думала, что поступаю правильно. Зачем еще мне было встречаться с Сильвио?
Глава 16
– Значит, ты это признаешь. – Люк не верил своим ушам. Не верил, что она оправдывает свой поступок. Внутри у него все кипело от ярости. Ему казалось, пол ушел у него из-под ног, и он проваливается в бездну. – Ты даже не пытаешься лгать, чтобы себя защитить? Ты открыто заявляешь о содеянном? – Ее глаза потемнели, губы сжались в тонкую линию.
