Давно покинутый всеми город. Пустые улицы. Развалины домов, готовые обрушиться в любую секунду. Никаких обитателей. Ни малейших признаков жизни.
Вот какие ощущения возникают в этом месте. Здесь жутко. Мы – две девушки – стоим на заброшенной улице на краю города.
Никаких признаков клуба. Ни вывесок. Ни людей. Ничего, что предполагало бы наличие малейшей жизни. Кроме нескольких граффити. Примитивных, как наскальная живопись эпохи палеолита. Нечто такое, что обычно рисуют на стенах уборной. Карикатурное изображение мошонки и пениса, из которого вылетают четыре крупных капли спермы.
Белые пятна на грязной черной стене. Ниже – ноги, поднятые в воздух и раздвинутые, как ножницы. Мне тотчас вспоминается привязанная к унитазу Анна на видео, ее задранные ноги. Между ногами – дырка. Грубо намалеванное изображение вагины с зубами. С массой острых зубов. Под ней – стрелка, указывающая на крутую каменную лестницу, которая ведет вниз.
Мы идем к этой лестнице и ныряем в темноту. Представляю себе, как должно пахнуть в клубе под названием «Фак-Фэктори». Наверное, как в подвальном баре, сыром, с заплесневелыми стенами, где все провоняло прокисшим вином. С каждым шагом чувствую, как вокруг нас сгущается атмосфера тайны и порока. Внизу мы наталкиваемся на черную дверь, без всяких надписей или указателей. Дверь похожа на дверь в преисподнюю. Анна стучит дважды, затем делает паузу и стучит три раза. Дверь открывается.
И когда она открывается, света за ней не больше, чем снаружи. Внутри царит полумрак, и глазам нужно время, чтобы к нему привыкнуть. Огромный темный силуэт человека-горы, который всегда оказывается у дверей любого клуба, безмолвно проводит нас внутрь. Я следую за Анной по узкому длинному коридору. Он такой тесный, что идти можно лишь по одному, как в катакомбах. Спускаемся вниз на два лестничных пролета и оказываемся под землей. Кажется, будто мы спустились прямо в преисподнюю.
Перед нами – огромная стальная дверь, выкрашенная темно-зеленой краской. Анна снова стучит, и дверь открывается. За ней – очередной человек-гора.
Первое, что я чувствую, – это запах. Нет, это не слабый запашок алкоголя и плесени. Здесь пахнет сексом. Это запах разгоряченных потных совокупляющихся тел.
Второе – духота. Здесь жарко и влажно. От этого моментально покрываешься потом.
Третье – звук. Музыка техно. Потому что не бывает клубов без техно, точнее, немецкого техно.
Немецкое техно, которое рвет барабанные перепонки. Бьет по мозгам. Сумасшедший ритм. В общем, идеальная музыка для секса.
Мы входим в большое прямоугольное помещение с кирпичными стенами. Вдоль одной стены протянулась барная стойка. Потолок такой низкий, что я могу дотянуться до него и потрогать рукой. Комната набита фриками всех мастей. И таких, на кого страшно смотреть, и таких, что странно себя ведут. Все они толпятся тесными кучками и общаются самыми разными способами. Такое впечатление, будто сюда занесло всех изгоев общества всех стран мира. Они сами не знают почему. Им ведомо лишь, что это их место. Здесь их никто не осудит, не проклянет, не станет косо смотреть. Здесь они могут предаваться своим любимым греховным занятиям.
По обе стороны барной стойки расположено по большой клетке. Как для хомячка, только гораздо больше.
В одной сидит обнаженная девушка, в другой – обнаженный юноша. К прутьям приделан лоток для еды и бутылочка для питья. И лоток и бутылочка – пусты. На барной стойке стоит голый карлик в шляпе и бросает в клетку с девушкой пригоршни арахиса.
В противоположной бару стене виднеются коридоры со сводчатыми потолками, которые ведут в другие помещения клуба.
– Вот там-то и происходит главное действие, – поясняет Анна, перехватив мой взгляд. – Но как только ты выйдешь из этой комнаты, ты окажешься в лабиринте. Там легко заблудиться, можно даже испугаться, что ты ни за что не выберешься.
Я оглядываюсь по сторонам и говорю себе, что это типичный клуб, какие я видела в фильмах. Грохочет музыка, в зале темно, повсюду странные личности, не похожие на нормальных людей. Вообще не похожие на людей. И герой отчаянно ищет кого-то или что-то, что никак не может здесь находиться. Только не здесь, не в этом дурдоме.
И в то же время такой клуб никогда не показывали в кино и вряд ли покажут.
Потому что такие сцены снимают люди, которые никогда не бывали в настоящих клубах. Им просто нужен был клуб для их дурацкого фильма, чтобы герой мог бродить по нему, проталкиваясь сквозь скопище фриков, у которых напрочь отсутствует чувство стиля и которые отплясывают, как ненормальные, под самую отстойную музыку.
Люди, которые снимают такие сцены, никогда не бывали в клубе «Фак-Фэктори» или ему подобных. «Фак-Фэктори» – это место, где людей различают лишь по их прибабахам, их фетишам, их бзикам. Остальное всем до лампочки. Всем наплевать, молоды вы или стары, кто вы и чем занимаетесь в реальном мире, уборщик вы или исполнительный директор крупной корпорации.
– Я хочу, чтобы ты познакомилась с Кубриком, – говорит Анна и подталкивает меня к пожилому мужчине у барной стойки.
Кубрик – управляющий и владелец «Фак-Фэктори». Не Стенли Кубрик. Ларри. Но все зовут его просто Кубрик. Он низенький, толстый, с типичными еврейскими чертами лица, манерный и лысый. Потому что, если жизнь собралась раздать тебе дрянную карту, готовься заполучить целую колоду. Но Кубрику, похоже, все по барабану. Он рад быть просто Ларри Кубриком.
У Кубрика дружелюбная улыбка и привычка всех лапать. Но кажется он вполне безобидным. У него длинная белоснежная борода. Она белым пуховым занавесом лежит на его груди и руках, на плечах и брюхе, похожем на огромный надувной мяч, но не дряблом, а крепком и мускулистом. Он похож на Санта-Клауса. На Санта-Клауса без красного, отороченного мехом кафтана, а в короткой куртке из черной кожи, надетой на голое тело, и с татуировкой «САДИСТ», словно высеченной на его голой груди.
Да-да, на груди у Кубрика – татуировка «САДИСТ», как будто нацарапанная консервным ножом. Начертанная корявыми буквами, она занимает пространство между шеей и сосками. Интересно, он и правда садист или просто прикалывается? Ведь ему наверняка было адски больно.
«Фак-Фэктори» – обиталище Кубрика, его творение, его хэппенинг. Пансексуальная лаборатория плотских наслаждений, где есть что угодно и кто угодно. Здесь происходят такие дела, в какие трудно поверить. Такое не найти даже в Интернете.
Если вы собрались назвать клуб «Фак-Фэктори», убедитесь, чтобы он соответствовал названию.
Кубрик, похоже, в этом нисколько не сомневается; он приветствует меня так:
