шкафчика два стакана и наливает немного на донышко в каждый. – Давайте, смелей.
Пацаны с опаской приступают к дегустации. Я уже настолько без сил, что хочется их поторопить. Может, прикрикнуть даже… Но, конечно, это не выход. Поэтому я терпеливо жду, а для более надежного сцепления с реальностью приваливаюсь к стене.
– Ну, как вам?
– Молоко как молоко, – авторитетно заявляет Никита. Данил кивает, безмолвно соглашаясь с братом, и тоже зевает до того широко, что у него становятся видны гланды, которые мы так и не вырезали, хотя один горе-лор предлагал. Дина снова одаривает моих пацанов улыбкой и теперь уж наливает им по полному стакану.
– Допивайте, и спать. На ногах ведь уже не стоите, – говорит она и неожиданно переключается на меня, прикорнувшего у стены, как приблудившаяся псина. – Тебе постелить с мальчишками в одной комнате или лучше в смежной?
– Как угодно. Ты только белье дай. Остальное я сделаю сам. Не стоит утруждаться.
На самом деле я даже не могу представить Дину, застилающую мне кровать. Где это видано, чтобы королевы обсуживали челядь? Если бы во мне оставались хоть какие-то силы, я бы не отказался поглядеть на такое. Но не теперь, когда вообще ничего не хочется. Если только сдохнуть, чтобы одним махом покончить со всеми проблемами сразу.
– Тогда пойдемте. Я покажу ваши комнаты.
Мне кажется, в голосе Дины послышалось как будто бы облегчение. Может, она и впрямь не умеет застилать постель и банально рада, что я избавил ее от этого? Да похрен. Мне до этого дела нет. Скорее прилечь бы.
– Здесь могут разместиться мальчики. А ты в соседней комнате. Она небольшая, но из нее ты сможешь попасть к детям, минуя коридор.
Мальчишки залетают в огромную комнату. Она выглядит вполне обычно, если, конечно, в ваше понимание обычного входит элегантная сдержанная роскошь. То, что перед нами детская, угадывается лишь по каким-то незначительным деталям. Мишке, брошенном в кресле… Пледу, что накрывает кровать. Комоду, одним движением руки превращающемуся в столик для пеленания. По пустующему месту у кресла-качалки, явно предназначенному для колыбели. По моей спине тянет холодом… Мальчишки кричат:
– Ух ты! Глянь, как красиво…
– Пап, тут окно, погляди, какое! А это светильник, пап! Только я не могу включить.
– Дина! Дина… Как включить этот светильник? – орет Ник, выбегая в коридор, ведь хозяйка дома не стала заходить вместе с нами в комнату.
– Светильник? – до меня доносится ее растерянный голос. – Я не знаю.
– Ну как ты можешь не знать? Пойдем!
В комнату возвращается Ник, таща за собой как на буксире Дину. А та явно с гораздо большей охотой зашла бы в клетку к голодному тигру, чем сюда… Смотреть на нее больно. И так некстати в голове всплывают ее слова о том, что у нее мог бы быть ребенок, но не сложилось.
– Смотри, я жму на эту кнопочку, а свет не включается!
– Дался тебе этот светильник, – я с досадой вмешиваюсь в разговор.
– Да ничего. Все нормально… Он просто не включен в сеть. Вот, смотри, провод выдернут. Если на этом все, я пойду. Спокойной ночи.
Мы даже ничего не успеваем ответить – так быстро она ретируется.
– Смотри, пап, здесь свет регулируется. Можно так, а можно так…
– Укладывайтесь вы уже спать!
Я все же не выдерживаю и повышаю голос. Непривыкшие к этому пацаны удивленно на меня глядят, но все же спорить не решаются и понуро тащатся к кровати. Она застелена. Помогаю им устроиться поудобнее. Целую на ночь.
– Хотите, посижу с вами?
– Да не. Все нормально.
– Тогда я пойду. Спать хочется ну просто зверски.
Жаль только, желание спать не всегда совпадает с возможностью это сделать, когда в голове столько дум. И такая усталость в теле… Ворочаюсь с бока на бок на вполне комфортной, хоть и односпальной, кровати. Гоняю туда-сюда мысли, и так и эдак прокручиваю ситуацию. Но все приходящие на ум решения кажутся половинчатыми и не способными в корне что-то поменять. Суд ускорить я даже при большом желании не смогу, а без этого у меня нет ни одного легального способа откосить от армии.
В конечном счете на бессонницу накладывается чувство зверского голода. Я-то не ел весь день, думал, поужинаю дома, а тут сами видите… Ближе к утру сдаюсь. Выскальзываю тенью из комнаты и, как воришка, на цыпочках спускаюсь по лестнице на первый этаж, туда, где расположена кухня. Открываю холодильник и начинаю по ходу запихивать в рот виноград, изучая, чем еще можно поживиться.
– Там, по-моему, было где-то рагу, – раздается от окна голос Дины.
ГЛАВА 14
Федор
Наверное, на стеснение у меня просто не остается сил. По крайней мере, в моем голосе нет и тени неловкости, когда я уточняю:
– Где?
Очевидно, решив, что мне проще показать, чем объяснить, Дина плавно поднимается из своего кресла. Тишину кухни наполняют шорох ее одежды и приближающиеся шлепки босых ног. Я стою, измочаленный, опираясь одной рукой о распахнутую дверцу холодильника, и не могу заставить себя подвинуться, даже когда она подходит ко мне впритык, задевая бедром мою ногу.
– Прости, – зеваю, наконец, собираясь с силами и делая шаг назад.
– Пустяки. Вот… в керамической кастрюльке. Впрочем, брось… Я сделаю все сама.
А я и не брал ничего… Не успел. Руки едва шевелятся, а сам я здорово торможу.
– Садись за стол. Ты на ногах не стоишь, – командует Дина, перекрикивая мерзкий звук, которым холодильник напоминает о том, что его нельзя держать так долго открытым. Морщусь. Шаркая ногами, дохожу до барной стойки и, как подкошенный, падаю на стул. Дина быстро выкладывает рагу на тарелку. Я устраиваю голову поверх сложенных на каменной столешнице рук и в отчаянии закрываю глаза. Ощущение – что стул подо мной качается, не проходит. Сейчас мне только заболеть не хватало, ага…
– Хлеб?
– Хлеб… – тупо соглашаюсь я.
– И мясо? Домашняя буженина.
– Просто сыпь всего побольше.
Микроволновка гудит, дзынькает. По кухне распространяется вкуснейший аромат домашней еды. Со стуком на стойку опускается тарелка. Рядом ложатся приборы. Последним передо мной возникает наполненный бокал. Смотрю на это все, и внутри будто что-то начинает
