Мышка заметила, что на губах у обоих Ленкиных спутников появились загадочные ухмылки, причем у обоих они были подобострастными. А Ленка продолжала стоять нахмурившись.
— Чего ты ко мне пристала? — плаксиво спросила она.
Я же тебе говорю, обиделась, — терпеливо принялась объяснять Маринка. — Как-то ты мне сразу не понравилась. Вот если тебе кто-то не нравится, ты же этому человеку прохода не даешь? А я что, права не имею? Ну, давай. Поцелуешь — и свободна… А так — придется смириться с разными весовыми категориями… Только ты ведь, Леночка, знаешь, что дерусь я получше тебя. И с учительским коллективом у меня отношения настолько разладились, что мне терять нечего. Это ты перед ними на цырлы встаешь. Ради троечки… Она подошла совсем близко к Лене, и ситуация становилась угрожающей. Мышка потянула ее за руку и проговорила:
— Не надо. Спасибо тебе, но не надо… Я… потом тебе объясню.
Она не могла сказать это при Ленке. В конце концов, разве человеку обязательно знать, что за его плечом уже стоит смерть?
* * *
Собственно, Зинаиде Александровне посчастливилось наблюдать всю эту безобразную сцену в некотором отдалении. Подойти ближе она просто не успела — так она себя убеждала, хотя какой там учительский долг? Рядом с такими бандитками?
Она облегченно вздохнула, когда компания разошлась, вернее, ушли эти две красотки, а Лена осталась. Зинаида прекрасно видела, что Кузякина закрыла лицо руками, и плечи ее вздрагивают. Она невольно подалась назад, в свое укрытие за деревьями, когда мимо прошла эта парочка, о чем-то оживленно беседуя. Правда, Краснова шла, немного склонив голову, и всем своим видом выражала раскаяние, но о Комиссаржевской этого сказать вообще невозможно. Эта и убив не раскается…
— Надо же, какие подруги оказались, — тихонько прошептала Зинаида. — Хороша парочка… Как это они сразу не нашли друг друга?
Но оставалась плачущая Кузякина. Кавалеры ее на сей раз не утешали, просто стояли и что-то живо обсуждали.
Поэтому Зинаида направилась к ним — нельзя же забывать о том, что ты отвечаешь за вверенных тебе учеников.
— Леночка! — всплеснула она руками. — Что это ты?
Та от неожиданности вздрогнула, открыла лицо и тут же, мгновенно оценив ситуацию, заплакала снова. То есть Зинаиде Александровне показалось, что до этого она Не плакала.
— Что случилось? — участливо спросила Зинаида. — Тебя обидели?
Лена закивала, видимо не в силах и слова произнести.
— Они меня… изби-и-или…
Следов избиения, правда, Зинаида не нашла.
— Господи, какое безобразие, — вздохнула она. — Девочки ведь… Что же вы драки устраиваете? Хуже мальчишек…
— А еще, — не унималась Кузякина, захлебываясь в слезах. — Они требовали от меня, чтобы я поцеловала их… в задницу!
Это заявление бедную Зинаиду так ошеломило, что она прижала руку к груди и с ужасом переспросила:
— Куда поцеловала?
Произнести вслух это ужасное слово она не могла, но Кузякиной, наоборот, это слово доставляло удовольствие.
— В задницу, — повторила она, уже почти успокоившись.
— Ужас какой-то… Ну ладно Комиссаржевская… От этой всего ждать можно. А Краснова-то! Вот вам ангелочек…
Она погладила несчастную Кузякину по голове и успокоила ее:
— Ничего, Леночка… Мы тебя не дадим в обиду. Завтра эти девочки за все ответят…
Она уже не сомневалась в том, что завтра надо будет поставить вопрос о «волчьем билете» для Марины и вызвать в школу красновских родителей. Что она, в самом деле, себе позволяет? Стихи читает. К людям пристает… Это влияние Марины. Родители должны с ней разобраться…
Она шла в задумчивости, пытаясь заранее отрепетировать речь, которую завтра скажет перед Зоей Петровной. В том, что новая директорша начнет сопротивляться, она не сомневалась. Значит, надо будет ее убедить…
* * *
Стоило только Зинаиде удалиться на безопасное расстояние, Ленкин плач перешел в безудержный смех. Костик недоуменно воззрился на нее:
— Ты чего?
— Так…
Она снова не удержалась, и попытки объяснить ее теперешнее состояние потонули в новом взрыве хохота. Виталик никак не реагировал — он грыз травинку и о чем-то думал. Костик подозревал, что на самом-то деле Виталик думал не о «чем», а о ком… Почему-то он зациклился на этой девице, Красновой. Вот и теперь он задумчиво смотрел вдаль, и Костик предчувствовал его следующую фразу. Последнее время эта фраза все чаще слетала с его губ — просто так, без всякого смысла. «Вот бы ее…»
Продолжения не следовало, точно Виталик боялся, что затаенное желание, одетое в слова, станет невыполнимым, но Костик и так его понимал и договаривал за него.
— Слушайте, — сказала наконец-то пришедшая в себя Ленка. — Похоже, завтра этих сук сгноят… Это даже лучше, чем я хотела. По этому поводу надо устроить небольшой праздник, как вы считаете?
На праздник они были согласны всегда. Вопрос был только в деньгах. Деньги обычно водились у Костика — он обладал мощным запасом, поскольку ему одному из всей троицы повезло с родителями: его папаша успешно руководил профсоюзами.
Но накануне у Костика с предками вышел конфликт, и как раз сегодня он оказался без денег.
Взгляды были направлены на него.
— Ну, Костик…
Ленка повисла на его плече и смотрела ему в глаза. Надо было что-то срочно придумать. Найти хотя бы десятку… На три бутылки хватит…
— Ладно, — решительно произнес он. — Пошли… Я кое-что придумал…
В конце концов, не в первый раз, сказал он себе. Бог не выдаст, свинья не съест… Это была его любимая поговорка, хотя отчего-то он сомневался, что помогает ему именно Бог.
Во всяком случае, пока они ехали в переполненном трамвае, он сумел разжиться даже двадцатью рублями, пошарив в кармане у рассеянной бабки, и какая разница, в самом деле, кто ему помог?
— «Мир, покинутый мной, зверинец…»
Мышка сказала это так тихо, что Маринка ее расслышала с огромным трудом. И невольно переспросила:
— Ты о чем?
— Это так, ничего, цитата, — улыбнулась Мышка. — Я это в журнале прочитала. В «Иностранке». Там была какая-то рецензия на «Голый праздник» Берроуза. Я, правда, книгу не читала. Но там много про галлюцинации. Что-то было такое… Не помню. Кажется, что их нельзя назвать поучительными…
— А это глупо, искать поучения в глюках, — отмахнулась Маринка. — Они бы еще попытались поговорить о смысле жизни с шизофрениками в психушке…
— Иногда они больше нашего знают. Так вот, там и была эта строчка. Цитата. «Мир, покинутый мной, зверинец». И они жутко возмущались, а я так думаю, он зверинец и есть… Только покинуть его трудно…
Маринке ужасно хотелось курить. Она огляделась, пытаясь найти скрытую от любопытных глаз лавочку. Наконец она обнаружила — не совсем то, но все-таки эта старая развалина пряталась стыдливо в зарослях шиповника, и при желании, если сесть спиной к дороге, их не сразу обнаружат.
