Этот переулок — одно из чеховских мест в Москве. А. П. Чехов жил в доме Фирсановой (№ 2/14). Парадный вход в его квартиру на первом этаже и сейчас там же, где и был, — с переулка. О. Л. Книппер сняла ее в ноябре 1901 г. и тогда же писала Чехову, что квартира ему понравится — просторная, в пять комнат с высокими потолками, центральным отоплением и, что было еще необычно тогда, с электрическим освещением: «Электричество будет у Маши (Марии Павловны Чеховой. — Авт.), в столовой и в кабинете твоем, уж куда ни шло — 3 лампочки -45 р. в год». Чехов прожил в этой квартире с перерывами с мая по ноябрь 1902 г. В этом же доме жили артисты Московского Художественного театра И. М. Москвин и Л. М. Леонидов, балерина Адель Джури.
Последний переулок — Нижний Кисельный. В доме № 3 поселился в начале своей театральной карьеры в Малом театре А. И. Южин-Сумбатов, в 1900-х гг. — известный литературовед В. В. Каллаш, в 1929 г. жил поэт Муса Джалиль. В здании рядом (№ 5) находилась кондитерская «для свадеб и балов» Федора Завьялова, о котором вспоминал в своей книге «Москва и москвичи» В. А. Гиляровский. Такие кондитеры нанимали барские особняки, на которых появлялась вывеска: «Сдается под свадьбы, балы и поминовенные обеды», и тогда всю ночь они то сверкали огнями свадеб, то оглашались возгласами «вечная память».
Название этого переулка, как и соседних, за Рождественкой — Большого и Малого Кисельных, — объяснялось, возможно, тем, что здесь жили «кисельники», готовившие кисель для поминок: ведь рядом находились три монастыря — Рождественский, Сретенский и Варсонофьевский, а при них по традиции — кладбища.
На левой стороне Большого Кисельного переулка — единственное большое здание (№ 11, 13/15), построенное в 1914 г. (архитектор А. В. Иванов) на месте обширной старинной усадьбы князей Несвицких, а потом Голицыных, где находились старинные каменные палаты. В угловом доме № 11 в 1918 г. поселился Комитет по делам печати, а впоследствии различные учреждения большевистской тайной полиции.
На этой стороне стояли небольшие рядовые дома XIX в., почти все уже снесенные, из которых остался дом № 5, построенный для купца Якова Сукачева архитектором А. С. Каминским в 1874 г. Другое строение этого же архитектора — на углу переулка и Большой Лубянки (№ 7/15), на земле богатых купцов Ивана и Андрея Затрапезных, владельцев Ярославской текстильной мануфактуры, владевших в начале XVIII в. большими палатами там. После пожара 1812 г. застройка обновилась, а новый дом был построен в конце 1880-х гг. А. С. Каминским, он радикально переделывался уже в 1914–1917 гг. архитектором А. А. Остроградским для контор (на верхних этажах) и магазинов (на первом этаже). Напротив, на левом углу, — довольно длинный дом (№ 16/13) на бывшей усадьбе английского банкира Якова Рованда, который приобрел ее у генерал-лейтенанта А. М. Лунина в 1799 г., когда он распродавал дома на Немецкой улице. В июле 1799 г. он продал небольшой хозяйственный двор И. В. Скворцову, долгое время считалось, что здесь родился А. С. Пушкин.
Церковь Введения во храм Пресвятой Богородицы (бывший Варсонофьевский монастырь)
В 1858 г. владельцем стала фирма, выпускавшая различного рода точные инструменты, основанная самородком-умельцем, крестьянином Владимирской губернии, ставшим механиком в Московском университете. К XX в. фирма была самой крупной в России, в этом доме она оборудовала лабораторию для испытания точных приборов, а 25 января 1904 г. при ней открыли обсерваторию, при которой образовалось Московское общество любителей астрономии. Здесь получили путевку в науку такие известные в будущем астрономы, как члены-корреспонденты Академии наук, руководитель общества С. Н. Блажко, исследователь Марса Г. А. Тихов, академик, директор Пулковской обсерватории А. А. Михайлов.
Почти вся противоположная сторона Большого Кисельного переулка занята сейчас невысоким, как бы распластавшимся зданием, предназначенным для учреждения без вывески (это Федеральная служба охраны Российской Федерации и служба специальной связи и информации). Абсолютно чуждое по формам, оно подавляет всю застройку бывшего когда-то уютным московского переулка, да еще для подъезда к нему хозяева жизни перегородили весь переулок.
Почти все здания в нем еще в первые годы власти большевиков были захвачены большевистской тайной полицией. Она же заняла и немалую часть соседнего Варсонофьевского переулка и, в частности, выстроила для себя уродливое здание, где находится поликлиника, на месте великолепной церкви бывшего Варсонофьевского монастыря.
Он назывался Вознесенским Варсонофьевским, «что на рву», и существовал уже в начале XVI в. По преданию, монастырь основала мать митрополита Филиппа Варсонофия. Близ него был «убогий дом», то есть кладбище для странников, убогих, бездомных и погибших насильственной смертью. Варсонофьевский монастырь памятен в русской истории событиями, разыгравшимися после смерти царя Бориса. Власть тогда захватил Лжедмитрий I, или Гришка Расстрига, как называл его летописец, имея в виду недавнее монашество в кремлевском Чудовом монастыре. Он приказал «задавити» жену и сына царя Бориса Марию и Федора Годуновых и похоронить здесь, а останки царя Бориса, бывшие в Архангельском соборе, «оттоле вынять и велел положить в Варсунофьеве монастыре». Впоследствии царь Василий Шуйский распорядился перенести их с почестями отсюда в Троице-Сергиев монастырь.
Главный храм бывшего Варсонофьевского монастыря начал строиться в 1709 г., но из-за запрета Петра I на каменное строительство в Москве был достроен только в 1730 г. Это был, по определению академика И. Э. Грабаря, первоклассный памятник архитектуры: «Он отличался исключительной стройностью, соразмерностью пропорций и законченностью прекрасно найденных форм, служивших источником неоднократного подражания и заимствования в течение XVIII в.». В 1764 г. в числе более чем 400 монастырей Варсонофьевский монастырь был упразднен, и в его кельях обосновались части Московского гарнизона.
Рядом с бывшим монастырским участком (№ 5), застроенным в советское время, в глубине двора стоят старинные палаты (№ 7) по крайней мере XVIII в. Тогда они были двухэтажными, с антресолями на дворовом фасаде, выходившем в обширный сад, который простирался до соседнего переулка. Весь этот огромный участок в середине XVIII в. принадлежал генерал-майору М. Л. Измайлову. Позже усадьба перешла к К. М. Мальцовой, бывшей жене поэта Василия Львовича Пушкина. В 1874 г. главный дом был капитально перестроен и надстроен двумя этажами, а торцом к переулку по проекту архитектора П. П. Скоморошенко поставлен жилой дом.
Далее по левой стороне переулка находится гараж все тех же доблестных чекистов — специальная автобаза № 1. Отсюда в 1930–1940-х гг. каждый вечер выезжали десятки грузовиков, вывозя трупы расстрелянных в разные места Москвы и Подмосковья — на Донское, Калитниковское, Ваганьковское, Рогожское кладбища, в Бутово, в совхоз «Коммунарка» на Калужском шоссе. Вот слова очевидца: «Ворота автобазы открывались для того, чтобы выпустить очередную машину, наполненную трупами, а потом, после выполнения задания и возвращения из рейса, впустить ее обратно. После таких поездок машины обязательно мылись из шланга, и по двору текли кровавые ручейки».
По словам чекиста Судоплатова, организатора многих «спецопераций», то есть убийств, тут находилась и токсикологическая «лаборатория Х», непосредственно подчинявшаяся министру госбезопасности. Задачей ее была разработка особых ядов, быстро действующих и удобных для использования, разрешение на применение давалось только членами Политбюро. При ней находилась и так называемая спецкамера, где производились опыты над обреченными на смерть заключенными. Гитлеровским нелюдям было у кого учиться.
С невинными чекисты расправлялись рядом — в доме № 7, где находились боксы с круглосуточно работавшими расстрельными командами, а также в угловом с Большой Лубянкой здании № 9/11. В первые же дни большевистского переворота этот дом, где находилось страховое общество «Якорь», послужил штаб-квартирой Всероссийской чрезвычайной комиссии, и там находился кабинет ее руководителя Ф. Э. Дзержинского. По воспоминаниям, расстреливали в так называемом «корабле» Чрезвычайки. «Так называлось помещение архива бывшего страхового общества… Внутри этого здания имеется темный полуподвальный, не большой, но высокий, в два этажа, зал, напоминающий собой трюм корабля. Кроме нар для заключенных, посреди этого зала имеется несколько маленьких глухих комнат для прежних сейфов, где и расстреливали заключенных».
На правой стороне Варсонофьевского переулка, на углу с Большой Лубянкой, здание (№ 7), имитирующее декоративную обработку своего соседа, жилого дома Российского страхового общества (№ 5 по Большой Лубянке, 1905–1907 гг., архитекторы Л. Н. Бенуа и А. И. Гунст). Во дворе этого здания скрылся интересный архитектурный памятник — палаты князей Хованских XVII в.
