Глава XX. ЗА ПОМОЩЬЮ
Я размышлял о нашем положении, которое казалось чрезвычайно серьезным. Мы сидели за частоколом в открытом поле, в десяти милях от лагеря, и не имели ни малейшей возможности пробиться. Я знал, что противники наши не осмелятся подскакать на выстрел, так что обороняться было не трудно. Но как же выбраться из кораля? Как миновать открытое место? Пятьдесят пехотинцев против двухсот вооруженных пиками кавалеристов – и ни одного кустика, за которым солдат мог бы хоть как-нибудь прикрыться от длинного копья и подкованных железных копыт!..
От ближайшего холма нас отделяли километра два, а от него до опушки леса
– столько же. Если бы нам удалось отчаянным напором пробиться на это возвышение, то дойти до леса мы, безусловно, могли, на холме же неприятель имел полную возможность окружить нас со всех сторон и окончательно отрезать. Сейчас гверильясы стояли примерно в четырехстах метрах от кораля. Они были, видимо, уверены, что поймали нас в западню; многие из них спешились и стреножили своих мустангов арканами. Было ясно, что они решились взять нас измором.
В довершение несчастья оказалось, что в корале не было ни капли воды. День стоял жаркий, и после боя всем так захотелось пить, что манерки наши немедленно опустели.
Взвешивая в уме всю опасность положения, я увидел Линкольна, который приблизился ко мне.
– В чем дело, сержант? – спросил я.
– Разрешите, капитан, взять двух-трех ребят и сходить за немцем. Мы доберемся до него раньше этих разбойников.
– Конечно. Но ведь это очень опасно. Труп лежит довольно далеко от частокола.
– Ну, не думаю, чтобы эти молодцы сунулись, – они и так довольно получили. Мы побежим быстро, а ребята могут прикрыть нас огнем.
– Что же, отлично. Ступайте!
Линкольн вернулся к роте и, выбрав четырех самых энергичных и смелых солдат, пошел вместе с ними к выходу.
Я приказал всем прочим собраться у частокола и в случае нападения прикрыть своих огнем. Однако нападения не последовало, Когда Линкольн с товарищами побежал к трупу, мексиканцы зашевелились, но, видя, что помешать смельчакам они все равно не могут, благоразумно предпочли не соваться под наши пули.
Тело немца было принесено в кораль и погребено со всеми воинскими почестями, хотя все мы понимали, что не пройдет и нескольких часов, как его выроют из могилы и бросят на растерзание коршунам. Но с кем из нас не могло через час-другой случиться то же самое?..
– Джентльмены! – сказал я, собрав офицеров. – Кто из вас может предложить какой-нибудь способ, чтобы вырваться отсюда?
– Наш единственный шанс – принять их здесь, – отвечал Клейли. – Четверо на одного…
– Других возможностей нет, капитан! – поддержал его Окс и покачал головой.
– Но они вовсе не собираются драться с нами. Они хотят взять нас измором. Поглядите, они треножат коней. Ведь если мы попробуем вылезть из-за частокола, они с легкостью перехватят нас.
– А не могли бы мы построиться в каре и таким образом перейти поле?
– Что за каре из пятидесяти человек? Да еще против двухсот кавалеристов с пиками и лассо! Они сметут нас первым же натиском. Единственная наша надежда
– продержаться, пока в лагере не обеспокоятся и не пошлют отряд на выручку.
– А почему бы нам не послать за этим отрядом? – спросил майор. У него никто, в сущности, не спрашивал совета, но опасность удвоила его умственные способности. – Почему бы не послать за двумя-тремя полками?
– Кого же вы пошлете, майор? – возразил Клейли, которому это предложение показалось просто смешным. – Разве у вас в кармане спрятан почтовый голубь?
– Как кого?! Да мой Геркулес зайца обгоняет на бегу! Посадите на него кого-нибудь из ребят, и я вам ручаюсь, что он через час будет в лагере.
– Вы совершенно правы, майор! – сказал я. – Благодарю вас за совет. Только бы он добрался до лесу!.. Ужасно противно, но это наш единственный шанс!
Последнюю фразу я пробормотал про себя.
– Что ж здесь противного, капитан? – осведомился майор, который подслушал мою воркотню.
– Вы все равно не поймете моих соображений, майор…
Я думал о том, как стыдно попасться в ловушку, да еще при первой же самостоятельной вылазке из лагеря.
– Кто согласен отвезти письмо в лагерь? – крикнул я солдатам.
Человек двадцать сразу выскочило вперед.
– А кто из вас хорошо запомнил дорогу? Ведь придется скакать галопом.
Француз Рауль выступил еще на один шаг и взял под козырек.
– Я, капитан, знаю дорогу короче – на Мата-Кордера.
– Ах, так! Вы знаете местность? Ну, вы и поедете.
Я вспомнил, что этот человек поступил в наш отряд на Сакрифисиосе, сейчас же после десанта. Он жил в этих местах еще до нашей высадки и отлично знал их.
– А верхом вы хорошо ездите? – спросил я.
– Я пять лет служил в кавалерии…
– Отлично! Но надеетесь ли вы проскочить мимо них? Ведь они стоят почти на вашем пути.
– Да ведь я, капитан, поеду не в ту сторону, откуда мы вышли на луг. Мне надо будет взять влево от этого холмика…
– Это, конечно, дает вам лишний козырь. Но смотрите, не останавливайтесь ни на секунду, а то они непременно перехватят вас!..
– Ну, с этим рыжим жеребцом я их не боюсь, капитан!
– Ружье оставьте здесь. Возьмите мои пистолеты. Ах, нет, в кобурах на седле уже есть пистолеты. Посмотрите, заряжены ли они. Шпоры… так! Эту тяжелую штуку снимите с седла. Плащ тоже бросьте: никакого лишнего груза вам не надо. Когда подъедете к лагерю, оставьте коня в чапаррале. А вот это передайте полковнику К.
И я написал на клочке бумаги:
«Дорогой полковник! Двухсот человек будет довольно. Нельзя ли собрать их незаметно? Если можно, то все будет хорошо, а если кто-нибудь узнает…
Ваш Г. Г.»
Передавая бумажку Раулю, я прошептал ему на ухо:
– Полковнику К. в собственные руки. Частным образом, Рауль. Понимаете? Частным образом…
Полковник К. был мой друг, и я знал, что он не откажется послать отряд на выручку, не разглашая подробностей.
– Понимаю, капитан!
– Ну, так живо! Садитесь и гоните.
Француз ловко вскочил в седло и, пришпорив коня, вылетел стрелою из ворот.
Первые метров триста он летел прямо на гверильясов, которые стояли, опершись на седла, или валялись на травке. Видя, что к ним приближается одинокий всадник, лишь немногие из них сдвинулись с места. Они думали, что это наш парламентер едет договариваться об условиях сдачи.
И вдруг француз резко свернул с пути и помчался по кривой, огибая врага.
Только теперь мексиканцы поняли хитрость и с криком вскочили в седла. Некоторые стали стрелять из мушкетов, другие, раскручивая лассо, бросились в погоню. А в это время Рауль уже повернул Геркулеса к высокой роще, где начиналась тропинка. Все дело было в том, чтобы добраться до леса: среди деревьев лассо преследователей были безопасны.
