Сэм открыла глаза. Она только притворялась спящей. Она слышала, как индеец вернулся в пещеру, и испугалась. Что у него на уме? Девушка очень удивилась и почувствовала невыразимое облегчение, когда он ограничился тем, что внимательно рассмотрел ее, а потом отошел.
Ей удалось сесть. Слава Богу, ее тюремщик связал ей руки не сзади, а спереди, что не причиняло такого уж сильного неудобства. Сэм хорошо видела его – он лежал на боку, повернувшись к ней спиной. Факел горел прямо над ним, и огонь ясно освещал его тело. Он и впрямь был великолепен и казался гораздо крупнее, чем другие индейцы, которых она видела до сих пор. Интересно, почему он так непохож на своих собратьев?
Подтянув колени к груди, Сэм начала раскачиваться из стороны в сторону, осторожно продвигаясь все ближе к своему стражу. Поначалу ей хотелось только получше разглядеть его, чтобы больше узнать о своем враге, но потом она увидела у него на поясе нож, и ее сердце бешено забилось.
Затаив дыхание и стараясь двигаться абсолютно бесшумно, она подползала к нему все ближе.
Если ей удастся вытащить нож, не разбудив его, она сможет разрезать свои путы и убежать. Днем она станет прятаться, а ночью идти. Конечно, ей могут встретиться индейцы или хищные звери, но у нее все-таки будет шанс спастись. Любой риск лучше, чем покорное ожидание смерти.
Сэм протянула руки, но индеец шевельнулся, и она тут же отдернула их. Надо подождать. Его дыхание было ровным, и Сэм решилась сделать вторую попытку. На этот раз ее пальцы сомкнулись вокруг рукоятки ножа и осторожно потянули ее… Затем она так же медленно и бесшумно начала двигаться обратно на свою половину пещеры.
Здесь она попыталась перерезать веревки, держа нож в руках, но резать было неудобно, и Сэм, наклонившись, крепко сжала рукоятку ножа зубами, потом поднесла запястья к лезвию и принялась двигать ими вверх-вниз.
Вскоре веревка была перерезана, и руки Сэм оказались свободны. Тогда она принялась за путы на лодыжках. Наконец и они были сняты, и она вскочила на ноги. Прошлой ночью она видела в окне поезда почти полную луну. Если на небе нет облаков, снаружи будет достаточно света, чтобы найти, где спрятаться.
Однако, сама не зная почему, Сэм медлила. Отчего-то ей вдруг захотелось взглянуть на индейца, чтобы удостовериться, что он крепко спит. Она повернулась – и едва сдержала крик. Индеец сидел, небрежно обхватив руками колени, молча смотрел на нее и улыбался.
В панике уставясь на него, чувствуя, что каждый нерв в ее теле напряжен до предела, Сэм вдруг вспомнила, как наблюдала драки в своей прежней уличной жизни и гадала, сможет ли она сама убить человека, защищая свою жизнь. Теперь она знала ответ на этот вопрос. Крепко сжав нож, Сэм бросилась в атаку.
Глава 10
Кейд упал на спину и схватил Сэм за руки. Он сжал ее запястье, заставив выронить нож, и одновременно, ткнув ее коленом в живот, перебросил через себя. Она упала, вскрикнув от боли и бешенства, но – удивительное дело – тут же вскочила и снова бросилась на него. Может, она сумасшедшая? Насколько Кейд знал, он выглядел как самый настоящий индеец в боевой раскраске, «жестокий и злобный дикарь». И эта женщина, даже в гневе и отчаянии, никак не была способна мериться с ним силой!
Чувствуя, что ее глаза наполняются горячими слезами ярости, Сэм выкрикнула:
– Тебе придется убить меня, ты, дьявольское отродье!
Кейд заставил ее возвратиться к постели и крепко прижал к земле, дабы внушить строптивице, что ее место здесь. Когда Сэм попыталась вырваться, он поставил ей ногу на спину, чтобы угомонить.
– Будь ты проклят, проклят, проклят! – бормотала Сэм, ударяясь подбородком о землю и молотя по ней кулаками. – Чтоб ты сгорел в аду, сын потаскухи!
Губы Кейда дрогнули в усмешке. Как бы ему хотелось быть мухой на стене, когда между новобрачными начнется первая ссора! У Джармана Бэлларда, пожалуй, будет разрыв сердца, когда он услышит, как его утонченная благовоспитанная молодая жена бранится так, что в пору покраснеть и мужчине.
Найдя еще одну веревку, Кейд связал женщину, на этот раз более надежно, чтобы она больше не смогла шастать где не надо. Ему необходимо поспать, а если эту фурию как следует не стреножить, она наверняка опять на него набросится.
Она выругалась, и он зажал ей рот рукой и знаком показал, что если она сейчас же не заткнется, он вставит ей кляп. Женщина поняла и замолчала, не желая, чтобы ей снова запихнули в рот обрывок тряпки. Кейд некоторое время сидел и смотрел на нее, прикидывая в уме, не предложить ли ей какую-нибудь еду, но в конце концов решил, что сейчас она слишком зла, чтобы испытывать голод. Со временем, когда до нее дойдет, что никто не сделает ей ничего дурного, она, может быть, и успокоится. А если нет, то следующие несколько недель станут для него сущим адом.
Наконец он заснул. Сэм же еще долго беспокойно ворочалась, терзаемая одновременно яростью и страхом.
Когда наутро она проснулась и опять увидела индейца, вчерашний кошмар навалился на нее с новой силой. Индеец сидел, прислонившись спиной к стене пещеры и непринужденно положив руки на подтянутые к груди колени.
Он улыбается или ей это кажется? Трудно сказать, ведь у него раскрашено все лицо. Но кое-что странное в его внешности она все-таки заметила – у него были голубые глаза.
Сэм мало знала об индейцах, по правде говоря, она не знала о них ничего, кроме того, что ей рассказывали – в основном в поезде, – но была совершенно уверена, что глаза у них обычно темные, почти черные.
Озадачивало Сэм и то, что он вовсе не казался враждебным. В его пронзительном взгляде ей даже виделась какая-то теплота. А вот и еще особенность, которой она не заметила вчера в полумраке, – на груди у него шрам длиной, пожалуй, дюймов шесть. Несомненно, в прошлом это была серьезная рана.
– Жаль, что ты не знаешь английского, – уныло сказала она. – Возможно, я смогла бы уговорить тебя отпустить меня.
Выражение его лица не изменилось.
– Меня будет разыскивать целая армия, потому что мой жених командует здешним фортом. Ему уже наверняка стало известно о вашем нападение на поезд, и теперь меня ищут сотни солдат.
Индеец и бровью не повел – значит, он даже не пытается ее понять. С тем же успехом она могла разговаривать с глухим. Но глухие хотя бы стараются читать по губам, а этот скот просто уставился на нее и все. Как же это раздражает! Она решила сделать еще одну попытку. В конце концов, что ей терять? Может быть, он все-таки знает несколько слов по-английски?
– Отпусти меня, и я все забуду. Я уговорю солдат не преследовать тебя.
Кейд был очарован. Она не только красива – хотя и опасна для жизни, если повернуться к ней спиной, – но и обладает несгибаемой волей. Большинство женщин на ее месте никогда не отважились бы так отчаянно сопротивляться и уж наверняка не стали бы вот так сидеть перед своим врагом и пытаться уговаривать его, невзирая на языковой барьер.
