Ему не пришлось просить дважды. Сэм с трудом поднялась, выдернула изо рта кляп, нетвердыми шагами подошла к воде и, встав на колени, опустила в нее лицо. Она успела сделать всего несколько глотков, когда грубые пальцы схватили ее за волосы и дернули голову вверх.
Индеец, скорчив гримасу, потер свой живот и показал на воду, как бы поясняя, что если она выпьет слишком много, то ее стошнит. Он был ниже своего товарища и всего на полголовы выше Сэм. Второй индеец занимался лошадьми и не смотрел в их сторону.
Сэм и раньше никогда не сдавалась, сейчас в ней пробудилась надежда, и она воспрянула духом. Уверенная, что индеец ее не понимает, Сэм ехидно проговорила:
– Я чертовски хорошо плаваю, и как только ты хоть на секунду зазеваешься, нырну в эту реку – и поминай как звали. А если ты попытаешься меня догнать, я тебя утоплю.
Услышав ее голос, Рыжий Волк обернулся и вопросительно посмотрел на Собачьи Глаза. Тот в ответ пожал плечами. Пусть себе говорит. Правда, они ее не понимают, но раз женщина разговаривает тихо, а не вопит во все горло, особого вреда не будет. Подумав, что она, возможно, просит есть, Собачьи Глаза подошел к своей лошади и вернулся с мешочком пеммикана – сушеного мяса, растертого с дикими вишнями, костным мозгом и жиром. Но в тот самый момент, когда он протянул его Сэм, девушка неожиданно бросилась к реке.
– Хватай ее! – крикнул Рыжий Волк и тут же ринулся за пленницей, хотя их разделяло немалое расстояние и он при всем желании не мог помешать ей броситься в воду.
Уронив мешочек с пеммиканом, Собачьи Глаза метнулся за беглянкой, но она оказалась проворнее. Река была глубокой, течение быстрым; Сэм мгновенно исчезла под водой, потом вынырнула в нескольких футах впереди. Только когда Собачьи Глаза уже прыгнул в воду вслед за девушкой, Рыжий Волк понял, что ее уносит течением. Он побежал по берегу вперед и стал ждать. Когда река принесла к нему беспомощно барахтающуюся Сэм, он кинулся в воду и подхватил ее.
Сэм неистово сопротивлялась и старалась утянуть индейца под воду, но Собачьи Глаза подоспел вовремя и не дал им обоим утонуть. Вытащив пленницу на покрытый грязью берег, он грубо швырнул ее на землю, в то время как Рыжий Волк бросился к лошадям, чтобы те, чего доброго, не убежали.
– Проклятая волчица! – закричал Собачьи Глаза, стоя над Сэм. Грудь его тяжело вздымалась. – Неужели ты воображаешь, что глупая женщина может сбежать от двоих сильных воинов-канза?
Сэм не понимала, что он говорит, но была уверена, что это не комплименты по поводу ее умения плавать.
– Ты у меня еще попляшешь! – закричала она в ответ, ничуть не смущаясь тем, что он тоже не понимает ее слов. Хорошо, что она может хотя бы выплескивать свои чувства в крике. – Клянусь, я скорее умру, чем позволю тебе дотронуться до меня, свинья! Я буду драться с тобой насмерть!
Несмотря на эти дикие вопли, Собачьи Глаза почувствовал, как от вида ее извивающегося тела его окатывает жар. Ему нравилась ее фигура, особенно теперь, когда мокрая одежда плотно облегала каждую выпуклость и изгиб. Собачьи Глаза плотоядно-облизал губы: сейчас он насладится ею и заставит страдать, как страдала Маленькая Лань, когда ее насиловали белые солдаты. Но Храбрый Орел и Буйный Дух приказали не трогать эту женщину, а их нельзя ослушаться, потому что оба они могучие воины, главнее которых только совет племени. И Собачьи Глаза не осмелился осуществить свое желание.
Он перевел взгляд на ее волосы. Он никогда еще не видел женщины с волосами такого цвета. Конечно, жаль снимать скальп с такой красавицы, даже если бы ему это разрешили. Но он просто отрежет на память одну прядь. Ведь никакой беды от этого не будет.
Собачьи Глаза выхватил нож и быстро сел на лежащую женщину верхом. Сэм решила, что он собирается перерезать ей горло, и, завопив что есть мочи, попыталась вцепиться ногтями ему в глаза, но он быстро заломил ей руки за спину. Потом, придавив Сэм своим весом, он отделил длинную серебристую прядь ее волос и отхватил их ножом у самых корней.
Беспомощно лежащая под ним Сэм продолжала вопить, проклиная его и всех его предков и изрыгая слова, всплывающие откуда-то из самых глубин памяти. Господи, он снимает с нее скальп! Она слышала о том, что индейцы делают это со своими пленниками, и когда большая темная рука взлетела над ней, Сэм от ужаса задрожала всем телом – еще секунда, и она провалится в спасительное беспамятство. Но нет, она не лишится чувств. Она останется в сознании и постарается как-нибудь вырвать у этого дикаря нож, чтобы обратить его против него самого.
Рыжий Волк услышал ее крики и бросился к ним.
– Ты что, спятил? – заорал он, – Что ты с ней делаешь? Ты же знаешь, что нам велено не причинять ей вреда.
– Я и не причиняю. – Собачьи Глаза рассмеялся и помахал Рыжему Волку клоком серебристых волос. – Хочешь, я и тебе отрежу такую же прядь? У нее много волос. – И он снова потянулся к голове Сэм.
– Ты с ума сошел. Из-за тебя старейшины будут нами недовольны, и…
Больше Рыжий Волк ничего сказать не успел, потому что неожиданно кто-то схватил его за шею и отшвырнул на несколько футов, а через мгновение рядом приземлился Собачьи Глаза. Оба индейца сели и испуганно уставились на своего разъяренного собрата – Буйного Духа.
Сэм перестала кричать и тоже воззрилась на огромного незнакомца, который появился так внезапно. Ей сразу же бросилось в глаза его отличие от первых двух индейцев: голова не обрита, и на ней нет такого, как у них, гребня полос – густая черная шевелюра ниспадает на плечи. В быстро сгущающихся сумерках Сэм не могла разглядеть его лица, тем более что оно было покрыто разноцветными полосами краски. Но она ясно видела, что он великолепно сложен, с мощными руками и мускулистой грудью. Кожаные штаны, такие же, как и у остальных индейцев, плотно облегали твердые мышцы бедер. Пояс был слегка приспущен, открывая узкую дорожку волос, исчезающую внизу. Передника, прикрывающего чресла, каковой имелся у других индейцев, на нем не было.
Он наклонился к Сэм и поднял ее; при этом его волосы не упали на лицо, потому что были схвачены на лбу тонкой, расшитой бисером полоской кожи. Без единого звука он перекинул Сэм через плечо и двинулся вперед. Рыжий Волк и Собачьи Глаза молча смотрели ему вслед.
Сэм наконец стряхнула напавшее на нее оцепенение и мысленно выругала себя за неуместную кротость. Каким бы мощным ни казался этот человек, какая бы сила и властность от него ни исходили, это еще не причина, чтобы сдаваться. Лягаясь и молотя его кулаками по груди, она закричала:
– Отпусти меня, выродок, чтоб тебя черти взяли! Я вырежу твое сердце, мерзкий дикарь! Будь ты проклят, будь проклята шлюха, которая тебя родила…
