– Мириам!
Сэм и Мириам повернулись и увидели стоящего рядом судью Куигби. Мужчина, к которому он пересел, сумел отделаться от докучливого собеседника, и Куигби, от нечего делать прислушавшись к разговору, который вела его дочь, понял, о чем идет речь. Он вперил в Сэм грозный, обвиняющий взгляд:
– Не надейтесь, что вам удастся завладеть деньгами моей дочери, вы, шарлатанка! Я знаю таких, как вы: вы набрасываетесь на тех, у кого кто-то умер, как черви на покойника. Если мне когда-нибудь доведется слушать ваше дело, то я уж постараюсь подыскать закон, чтобы вас повесить.
– Отец, нет…
Судья обернулся к Мириам; лицо его побагровело от ярости, ноздри раздувались, а грудь вздымалась и опускалась так сильно, что Сэм испугалась, как бы его не хватил удар.
– Когда ты наконец бросишь всю эту чушь? Неужели ты не понимаешь, что подобная дребедень отпугивает от тебя мужчин? Как ты собираешься искать себе мужа? Отца для Томми? Подумай о ком-нибудь, кроме себя самой, Мириам! Томас умер и похоронен, и тебе этого не изменить. А теперь пошли. Я не позволю тебе и дальше выставлять себя дурой.
Бросив последний испепеляющий взгляд на Сэм, он схватил дочь за руку и выволок ее из вагона-ресторана. Томми, понурив голову, плелся сзади. Даже сейчас, в пять лет, ему было стыдно, что люди откровенно палят глаза на его семью.
Сэм, осознав, что теперь в центре внимания осталась она, тоже поспешно вышла. Пробираясь к своему вагону по раскачивающемуся из стороны в сторону поезду, то и дело хватаясь за что-то, чтобы не упасть, она размышляла о том, что, пожалуй, будет рада, когда это путешествие закончится.
Боже, до чего она докатилась! Устраивает азартную игру в своем вагоне, учится уловкам карточного шулера, а теперь вдобавок ко всему прочему еще и навлекла на себя гнев окружного судьи, солгав, чтобы доставить удовольствие его дочери!
Конечно, участь, ожидающая ее в форте Ливенуорт, не назовешь счастливой, но с нее достаточно приключений – за последние несколько месяцев она пережила их столько, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Отныне, даже если ей придется до конца дней своих притворяться Селестой де Манка, она будет вести размеренное, скучное существование.
Господи милостивый, хоть бы ничего больше не случилось, пока она не доедет до места!
Храбрый Орел спешно разыскал Кейда, чтобы сообщить ему содержание письма, которое он тайком прочел в комнате Бэлларда.
– Теперь нам известно, когда именно приезжает его женщина. Остается только решить, в каком месте лучше всего остановить поезд и похитить ее, – удовлетворенно сказал индеец.
Кейд знал, что из Канзас-Сити Селеста де Манка поедет вдоль Двухмильного ручья до остановки под названием «Перекресток Нормойла». Бэллард, разумеется, приедет встречать ее, но вряд ли он отважится отправиться один, особенно после сообщений о набегах шайеннов на поселения на реке Соломон, что на северных равнинах. Вообще-то каждый раз, когда разносилась весть о нападениях индейцев, обстановка крайне усложнялась, спешно предпринимались различные меры предосторожности, так что для успешного похищения нужно будет атаковать поезд до того, как он подойдет слишком близко к ожидающим его солдатам.
Объяснив все это Храброму Орлу, Кейд пришел к окончательному решению.
– Мы нападем, когда поезд замедлит ход на том небольшом подъеме, что находится за пять миль до Перекрестка Нормойла, – сказал он. – На этом маршруте всегда мало вагонов и совсем немного пассажиров, так что нам не придется долго разыскивать эту самую Селесту. Кроме того, все произойдет так близко от остановки, что, сходя с поезда, все пассажиры по-прежнему будут биться в истерике и вопить, что видели, как белую женщину увели с собой индейцы.
– Бэллард просто взбесится от ярости, когда узнает, что произошло с его невестой, – не без удовольствия заметил Храбрый Орел. И на всякий случай спросил: – А ты сможешь отсутствовать так долго? Тебя не хватятся?
– Я уезжаю через полтора месяца. До тех пор меня не станут искать.
– Не завидую тебе, друг. Этой женщине не понравится положение пленницы.
Глава 8
Сэм рассказала Белл о Мириам Эпплби и о том, как ужасно себя чувствует из-за своего обмана.
– Мне не следовало говорить ей, будто на том сеансе я и в самом деле была медиумом. Это лишь укрепило бедную в ее упрямой вере в спиризм, и теперь она с еще большим рвением начнет искать возможность вступить в контакт с другом своего мужа. Ее деньги достанутся мошенникам, а это очень плохо.
– Не скажи, – ответствовала Белл.
В одном корсете и шелковых чулках она сидела на кровати и подсчитывала свой выигрыш. С распущенными по плечам волосами, красными от недосыпания и чрезмерного употребления виски глазами и торчащей изо рта сигарой она нисколько не походила на безутешную вдову.
– Как ты можешь так говорить? – удивилась Сэм.
– Очень просто. Если ей нравится тратить деньги на подобную чепуху, это ее личное дело. Она похожа на мужчин, с которыми я играю в покер. Может, они и подозревают, что я плутую. Но как бы то ни было, проиграв, они все равно снова садятся за карты. Почему? Да потому, что думают, что рано или поздно им повезет, и от этого им хорошо. То же самое происходит и с Мириам Эпплби, когда она швыряет деньги на эти дурацкие сеансы. Она знает, что шансы на удачу невелики, но продолжает надеяться. В какой-то мере она счастлива, и если посмотреть на дело с этой точки зрения, то, как я уже говорила, ничего плохого тут нет.
– Ты не видишь ничего дурного в надувательстве?
Белл пожала плечами:
– Дело даже не в умении обманывать. В конце концов любой обман – всего лишь ловко использованный трюк. Любители покера знают, что они могут проиграть либо потому, что кто-то сплутует, либо потому, что от них отвернется удача. Но они могут также и выиграть – либо благодаря собственному плутовству, либо оттого, что им повезет. И продолжают играть. Такова жизнь, моя дорогая Селеста. – Белл улыбнулась, не выпуская изо рта сигары. – Иногда ты проигрываешь, но все равно не прекращаешь попыток взять реванш – таковы уж правила игры. Главное, сумел ли ты наслаждаться игрой, пока она шла. Тебе понятно?
– Да, но покер – это совсем другое дело, потому что тут все-таки есть шанс выиграть. А поговорить с мертвыми невозможно, однако я позволила Мириам Эпплби думать, что такая возможность есть. Это плохо, и я должна исправить содеянное, сказав ей правду.
Пока они беседовали, Сэм одевалась. Время близилось к полудню, значит, вагон-ресторан открыт.
– Сейчас найду ее и скажу, что на том сеансе я только наблюдала со стороны и точно знаю, что это было сплошное надувательство.
