— Инператио… — мир понемногу начал приобретать четкость.
Мана восстанавливалась семимильными шагами, да вот только после этого мне пришлось использовать свое самое сильное заклинание исцеления, ведь я чуть не свалилась в обморок. Еще одно заклинание из тех, что я нашла в той комнате. Только вот уже через минут двадцать вся собранная таким способом мана рассеется.
Кое-как встав, опираясь на посох, я побрела к телу дымящегося ублюдка. Тело чувствовалось тяжелым, словно меня заковали в кандалы, привязанные к горе, а еще меня то и дело атаковали мелкие судороги. Хоть и возникало дикое желание просто лечь и вырубиться, я всё равно брела вперед, желая убедиться в смерти чванливого ублюдка. И не зря…
— Да ты издеваешься, — вид у него был тот еще.
Ноги нет, вместо нее опалённый обрубок, рука просто вся почернела и сквозь подгоревшую, потресканную плоть льется густая кровь, он был жив и сейчас дрожащей рукой шарился по карманам. Вот он вытаскивает пробирку с зеленой, словно изумруд, жидкостью. Вялым ударом ноги отправляю склянку, которая стоит дороже, чем всё имущество селян города, в полет. Зелье исцеления проливается на покореженные доски, а вот склянка выдерживает. Эмоции, которые я сдерживала до этого момента, срываются с цепи. Да кого демона он еще жив?! С рыком я впиваю острие посоха, хотя в таком случае копья, прямо в грудь твари. Он захрипел, закашлялся еще сильнее. Мы встретились взглядами. Тот высокомерный, смотрящий на других как на дерьмо или мясо взгляд сменился страхом и неверием. Я покрутила древко, от чего он закатил глаза и забился в конвульсиях. Я с наслаждением наблюдала, как пропадает жизнь в его глазах.
Но вдруг, я поняла, что что-то идет не так. Его конвульсии стали слишком сильными, а сквозь одежду начали просвечиваться витиеватые руны, словно в нем начинает разгораться магма. Предчувствие опасности взвыло как никогда прежде — я тут же рванула обратно за угол. Еле успела. Взрывной волной меня откинуло в стену, словно я ничего не вешу. Кажется, я даже вырубилась на пару мгновений, а когда пришла в себя, передо мной находилось знакомое лицо. Звон в ушах не давал расслышать, что он говорит, но оно и не нужно. Если он жив, значит, я точно в безопасности, и мы победили…
* * *
В голове вихрем крутились вопросы, сменяя друг друга с умопомрачительной скоростью. Но это всё касалось мелких и почти незначительных. Несменным владыкой трона главного вопроса, как и всегда, было простое «Какого хера тут происходит?». Как жаль, что единственная у кого я мог бы узнать ответы сейчас на грани то ли сознания, то ли жизни в целом.
— Лили, насколько все хреново? — спросил я, поднимая девушку.
— А насколько выглядит? — слабым голосом ответила она вопросом на вопрос.
— Ты еврей?
— А ты?
— Нет, вроде, — пожал я плечами и поднял её на руки и прыгая в выбитое окно. Лететь тут всего три этажа, но со мной груз, так что мне стоило немалых усилий не свалиться с ног при приземлении. — Выглядишь так себе, если честно, балахончик превратился в настоящие лохмотья, а еще ты вся в крови. Идти сможешь?
— Потом дорвешь и да, смогу, — сказала она глядя на ломающего верхние этажи демона. — Нужно добить ублюдка.
— Как много незавершенных дел, — хмыкнул я, поставил я девушку на траву, и, убедившись, что она и в самом деле стоит нормально, отошел в сторону и посмотрел на особняк.
Итак, что мы имеем. Крыша и верхний этаж сейчас горят. Где-то на фоне кто-то до сих пор усердно бьет в колокол. Рогатый демон с развивающимися, словно плавающими в воде, отростками на спине, козьими рогами и алыми венами на черном теле, будто на трескающуюся магму смотрю. Лицо отдалено похоже на Неймана, но, не считая этого и гуманоидного тела, с человеком его больше ничего не связывает.
Всё шипело, всё горело и взрывалось, а судорожно пытался придумать, что же нам делать. Спутница неизвестно, сколько еще продержится. Я сам не в лучшем форме и по-хорошему и вправду нужно валить, только вот я не знаю что за наказание. Какого хрена там вообще может быть наказание в рандомном квесте от какой-то божественной сучности? Времени мало, враг сильный, свалить нельзя. Срань. Еще и описание этой отрыжки Сатаны не вылезает, только имя — «Исчадие Хаоса Нейман». Демон прекратил бесноваться, и уже осознанно, насколько возможен взгляд раскалённых глазниц с вытекающей магмой, посмотрел на нас.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Лили, запас маны?
— Ну… — замялась она.
— Лили, быстрее, — поторопил я, дернув головой от пролетевшей горящей доски.
— Долго объяснять, я в строю еще минут десять-пятнадцать максимум.
— А потом?
— Вырублюсь.
Дальше слова бессмысленны, да и времени нет. Мало того, что передо мной неведомая херня из-под коня метров шесть в высоту, так эта самая херня решила нас и прикончить. Он даже не прыгал, нет. Сперва он просто провалился сквозь этажи, а затем выбил стену плечом. Собственно, а почему бы и нет? Следом за ним, словно новогодняя хлопушка, полетели горящие доски, каменная крошка и стекло. Каким-то чудом, ничего из вышеперечисленного, нас не задело. Топнув копытом, оно зарычало и приготовилось к атаке.
Я уже и подзабыл это чувство. Я устал. Физически, впервые уже за столько боев. Не магическое истощение, не морально, а именно физически. «Кровопийца» хлебнул немного крови от Клауса, но этого было мало. Слишком мало. Может со стороны можетпоказаться, что я бодрячком, но на самом деле мне приходится прикладывать усилия, чтобы просто не шататься. Если не смогу достаточно ранить эту тварь, то проиграю. Глядя в раскаленные глазницы этого существа — во мне начало зарождаться самое мною ненавистное чувство. Неуверенность. Как в себе, так и в победе.
К счастью, всё это продлилось лишь мгновение. Мандраж спал, уступая в правах безразличию. Уверенности не прибавилось, и я всё еще не знаю, что делать конкретно, просто стало… всё равно. И вот хоть убей, не знаю, что на это повлияло. Моя шизанутость. Сам мир, который из разу в раз кидает меня из одной пасти в другую, хотя я и сам в них прекрасно прыгаю. Или же прошедший по всему телу холодок на пару с присутствием чего-то великого. Я почувствовал Её присутствие. Она забрала мою усталость и боль, оставив лишь холодное безразличие и цель. Ну и накинув сверху немного сил.
Нет, я всё еще вяло двигаюсь, и расслабиться не имею права, так как тут же свалюсь. Я просто не чувствую этого. Ну и Пустота ощущается иначе, словно я на какую-то часть стал единым целым с чем-то величественным. И от этого ощущения сносило крышу. Я устал, истощен, а враг бодрее некуда и силенок хоть отбавляй, но… Да какая вообще разниться? У меня есть цель — убить исчадие Хаоса и я выполню эту задачу или умру пытаясь. Всё просто.
Секундная слабость прошла. Буквально секундная.
Меня окутали черные дымящиеся жгуты, нарастала вторая кожа, закрывая мое лицо и превращаясь в маску. Мир окрасился в разные оттенки серого, и лишь огромная туша демона светилась багровым, словно маяк в море. Ощущение Пустоты стало слабее, а вот мой запасы маны, который оказался полностью полным после появления Её Величества — не уменьшилось ни на грамм, а с полной манной и повоевать можно.
Рывок. Не было ветра соскребающего скальп, смазанной картинки или еще какого атрибута такого скоростного преодоления расстояние. Просто вот Нейман стоит у остова стены, метрах в десяти от нас, а вот я уже почти впритык к нему танцую меж огненных щупалец, нарезая последние в салат. Ностальгия.
Оба моих клинка оставляют послеобразы, словно растягиваясь в пространстве. Размашистые атаки лапами вырывают клубы земли, но так и достают меня. Горизонтальный удар демона оставляет четыре борозды от лапы, да вот только я подпрыгнул еще в начале его атаки. Лапа проносится подомной, а я кручусь юлой, выпуская жгучую кровь на волю. Первый мой удар прошелся по плечу, а второй заставил его предплечья повиснуть плетью. Огненные брызги полетели в разные стороны. «Кровопийца» загорелся багровым ярче обычного. По холодному, вечно голодному клинку поднимался жар.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
