1965
ПЕЩЕРА СПИТ
Спит племя,Тесно сгрудившись в пещере,Детенышей преследует кошмар:Вот саблезубый тигрПолзет, ощерясь,Вот на дыбы встает Ихтиозавр.Мужчины дико вскрикивают что-то —Приснилась имНа мамонта охота.Спят женщины.Их не тревожат сны,Под низким лбомНе движутся извилины.Клыками человечьими распилены,В углу — горой — звериные мослы.В пещере дымно.А снаружи ветер,Студеный дождикПереходит в снег.Спят наши предки.Первобытный век,Ссутулившись, шагает по планете.Спят предки.Только одному не спится,Лежит с закушенным сухим листом.Все ниже, нижеОгненные птицыВзлетают и кружатсяНад костром.Что ЧеловекВ тиши пещеры слышит?Что видит ЧеловекВ кромешной тьме?..Сын века он.Вот только лоб повышеДа взгляд предупреждаетОб уме.Ему удачи на охоте нет —То отвлекут его вниманье тени,То привлечет вниманье лунный светТо околдует красота оленя.Его собратья упрекают в лени,Им дела нет,Что в мир пришел Поэт…
1965
БЕДНЯГА
После правильных, но скучноватых речейТеплым ветром повеяло на меня:В замороженный зал, как весенний ручей,Ворвалась возбужденная ребятня.
Ух, как зубы сверкают, как щеки горят!Нам вручает цветы пионерский отряд.До чего же мелодия горна чиста!Здравствуй, Искренность мира, его Прямота!
Наконец-то услышу живые слова,От штампованных фраз отдохнет голова.Вот курносый пацан выступает вперед,Открывает щербатый, застенчивый рот,
И дрожащим, тонюсеньким голоскомВдруг — о ужас! — длиннющую речь говорит.Речь, что рифмами местный украсил пиит,Завизировал зав и одобрил местком…
Ох, бедняга с тонюсеньким голоском!
1965
МОТОЦИКЛИСТЫ
Эти пыльные богиДвадцати — восемнадцати лет,Эти сильные ноги,Укротившие мотоциклет!Куртка из поролона,Алый шлемВместо будничной кепки,Под прозрачным забраломЧерты современнейшей лепки.Я смотрела, гадала —Кто они? Что они? В чем их суть?Влюблены, вероятно, в Ландау,Презирают поэтов чуть-чуть.
…Ради мальчиков в шлемах алыхНаша молодость умиралаВ обожженном войной снегу,Пулей сбитая на бегу…
Эти пыльные богиДвадцати — восемнадцати лет,Эти сильные ноги,Укротившие мотоциклет!Совершенные, как торпеды,Напружиненные тела —Новой молодости полпреды,Новой юности вымпела.Жмите!В вас бесконечно верю я.К звездам!К людям других миров!В ваших юношеских артерияхБродит дерзкая кровь отцов!
1965
НА АТОЛЛЕ БИКИНИ
На атолле БикиниВас мистический ужас объемлет:Там ослепшие чайки,Как кроты, зарываются в землю.Из лазурной лагуныНа прибрежные скользкие глыбы,Задыхаясь, ползутОблученные странные рыбы.Из коралловых рощУдирают в паническом страхеИсполинские твари —Океанские черепахиИ бредут по атоллу —Раскаленной пустой сковородке,Спотыкаясь, крутясь,Как подбитые самоходки.А уже под броню ихНацелены клювы, как жерла:Грифам некогда ждать,Чтоб навеки затихла их жертва.Вот одна отбиваетсяСморщенной лапою странной,Все мучительней дышитсяБеженке из океана…Не вода, а песокЗаливает пустые глазницы,И вокруг — батальонами —Черные жирные птицы…Ах, экзотика тропиков!Южное буйство природы!Зараженные стронциемВечно лазурные воды!
1965
ПАМЯТИ ВЕРОНИКИ ТУШНОВОЙ
Прозрачных пальцев нервное сплетенье,Крутой излом бровей, усталость век,И голос — тихий, как сердцебиенье, —Такой ты мне запомнилась навек.
Была красивой — не была счастливой,Бесстрашная — застенчивой была…Политехнический. Оваций взрывы.Студенчества растрепанные гривы.Поэты на эстраде, у стола.
Ну, Вероника, сядь с ведущим рядом,Не грех покрасоваться на виду!Но ты с досадой морщишься: «Не надо!Я лучше сзади, во втором ряду».
Вот так всегда: ты не рвалась стать «первой»,Дешевой славы не искала, нет,Поскольку каждой жилкой, каждым нервомБыла ты божьей милостью поэт.
БЫЛА! Трагичней не придумать слова,В нем безнадежность и тоска слились.Была. Сидела рядышком… И сноваЯ всматриваюсь в темноту кулис.
Быть может, ты всего лишь запоздалаИ вот сейчас на цыпочках войдешь,Чтоб, зашептавшись и привстав, из залаТебе заулыбалась молодежь…
С самой собой играть бесцельно в прятки,С детсада я не верю в чудеса:Да, ты ушла. Со смерти взятки гладки.Звучат других поэтов голоса.
Иные голосистей. Правда это.Но только утверждаю я одно:И самому горластому поэтуТвой голос заглушить не суждено, —
Твой голос — тихий, как сердцебиенье.В нем чувствуется школа поколенья,Науку скромности прошедших на войне —Тех, кто свою «карьеру» начиналиВ сырой землянке — не в концертном зале,И не в огне реклам — в другом огне…И снова протестует все во мне:Ты горстка пепла? К черту эту мысль!БЫЛА? Такого не приемлю слова!И вновь я в ожидании, и сноваМой взгляд прикован к темноте кулис…
1965
КОМСОМОЛЬСКИЙ ТВИСТ
Я на стройке, под Братском,Порою смотрела часами,Как в штормовках и кедахДо рассвета студенты плясали.Комарье надрывалось,Радиола хрипела,Твист давали ребятаС полным знанием дела.Современные ритмы!В них пульсация новой эпохи,Юмор юностиИ океанов тропических вздохи.В них и вызов ханжам,И дыхание южного зноя.Африканские ритмыПод степенной сибирской луноюВсю-то ночь напролетПроплясать комсомольцы готовыЧто с того, если утромНадо вкалывать снова?Улыбнется студенткаГубами, от извести серыми.«Ничего, отдохнем еще…Пенсионерами!»А пока эта ночьИ дыхание южного зноя,Этот твист работягПод степенной сибирской луною.
1965
ГИМН ДВОРНЯГАМ
Ленивы, горды, мордаты,С достоинством ставя ноги,Собаки-аристократы —Боксеры, бульдоги, доги —Хозяев своих послушныхВыводят на поводках.Собачьей элите скушно,Пресыщенность в злых зрачках.Живые иконостасы —Висят до земли медали —Животные высшей расы,Все в жизни они видали.Гарцуя на лапках шатких,Закутанные в попонки,Гуляют аристократки —Чистейших кровей болонки.На них наплевать дворнягам —Бродягам и бедолагам.Свободны, беспечны, нищи,Они по планете рыщут…Не многие знают, может,Что в пороховой пыли,Сквозь пламя, по бездорожьюВ тыл раненых волоклиОтчаянные упряжки —Чистейших кровей дворняжки…Эх, саночки-волокуши,Святые собачьи души!..Товарищи, снимем шапкиВ честь всеми забытой шавки,Что первая во вселеннойПосланцем Земли была.В межзвездной пустыне где-тоСгорела ее ракета,Как верный солдат науки,Дворняжка себя вела.И снова, чтоб во ВселеннойОпробовать новый шаг,Шлем к звездам обыкновенных —Хвост кренделем — симпатяг.Им этот вояж — безделка,Они ко всему готовы —Красавицы Стрелка с Белкой,Предшественницы Терешковой.
1965
