что он положит глаз на Софию, и мои родители его не остановят.
Единственный способ, чтобы план сработал, — держать его в тайне. Я вложусь в дело тайно и буду надеяться, что смогу заработать достаточно денег, чтобы освободиться до свадьбы.
Анатолий жестокий. Я не решалась использовать этот термин, потому что в этом трудно признаться даже себе, но лучшего слова не подберешь. Я должна признать, что его насилие — эмоциональное или физическое — будет только усугубляться.
Глядя на визитную карточку Паулины, я впервые за то время, что мне кажется вечностью, вижу кусочек света во тьме.
Кира сидит за столом в столовой и завтракает, когда я присоединяюсь к ней около восьми. Я приняла душ и переоделась и надеюсь, что выгляжу не так потрепанно, как чувствую себя, потому что мне нужно, чтобы она поверила в историю, которую я собираюсь рассказать.
— Доброе утро, — приветствую я ее, широко улыбаясь, когда сажусь за стол.
— Кофе? — Она протягивает графин.
— Определенно. — Я киваю, благодарная.
Феликса и Богдана нигде не видно, но Роман находится в соседней комнате, прижимая к уху телефон. Он стоит к нам спиной, смотрит в окно и говорит тихим тоном.
— Как спалось? — Кира внимательно смотрит на меня.
— Нормально, вообще-то. — Я тянусь за круассаном. — А тебе?
— Как мертвая. — Она тратит минуту на то, чтобы размешать молоко в чае, прежде чем ее глаза встречаются с моими. — Надеюсь, тебя не смутила прошлая ночь. Я просто хотела, чтобы ты испытала что-то другое. Как только мы уедем сегодня… — Она пожимает плечами. — Все изменится.
— Именно так, — говорю я решительно. — Вот почему я считаю, что мы должны остаться еще на один день. Что скажешь? Мы могли бы посетить тот маленький магазинчик в Кенсингтоне, который тебе понравился, и заглянуть на рынок Ковент-Гарден. — Я затаила дыхание, ожидая, что она согласится.
Лицо Киры опускается.
— Я бы с удовольствием, но не могу. У нас с Максимом сегодня вечером мероприятие по сбору средств, которое мы не можем пропустить. — Она делает паузу в раздумьях, затем ее глаза расширяются. — Но ты можешь остаться! Люкс в твоем распоряжении столько, сколько ты захочешь, и я уверена, что один из мужчин сможет остаться и охранять тебя.
Я покачала головой.
— Это совершенно излишне. Я прекрасно обойдусь без охраны, — настаиваю я.
Кира выглядит так, будто собирается возразить, но тут пространство между нами заполняет другой голос.
— Кто обойдется без охраны? — В комнату входит Роман, выглядящий очень аппетитно. Его темно-каштановые волосы, еще влажные после душа, слегка завиваются над воротником. Он берет кекс с подноса на столе и опускается рядом со мной.
Мое сердце бьется в три раза быстрее, когда я чувствую запах его лосьона после бритья. Воспоминания о прошлой ночи нахлынули на меня.
Роман окидывает меня взглядом, и мои щеки пылают жаром.
— Никто не пойдет без охраны. — Кира бросает на меня пристальный взгляд, и мне требуется минута, чтобы вспомнить, о чем идет речь. Обращаясь к Роману, она говорит: — Лиза собирается продлить свой отпуск на несколько дней. Кто может остаться с ней? Феликс?
Челюсть Романа застывает.
— Вряд ли. Он будет занят наблюдением за грузом, прибывающим из Италии.
Брови Киры сошлись.
— Хорошо… Тогда Богдан?
— М-м-м, нет. Он будет с тобой и Максимом на сборе средств. — Роман откусывает большой кусок от кекса, который держит в руке, и тупо смотрит на Киру.
— Все в порядке, — говорю я подруге. — Правда, все хорошо.
Кира выглядит неуверенно, но она не может навязать мне охранника. Я уже собираюсь решить этот вопрос, когда Роман заскрежетал спинкой стула, и звук отразился от стен маленькой комнаты.
— Я не могу оставить тебя без охраны, — прямо говорит он.
Раздражение вспыхивает у меня в позвоночнике.
— Кто сказал?
— Максим Белов. Меня назначили ответственным за твою безопасность. Как будущая Петрович, ты — ценная мишень.
Уверена, Анатолий будет в ярости, узнав, что я провожу еще один день в Лондоне, но я не намерена предупреждать его заранее. Я скорее попрошу у него прощения, чем разрешения. Но, похоже, Роман может стать для меня занозой в боку.
Мои пальцы крепко сжимают ручку кружки. Я бросаю на Романа предупреждающий взгляд, но он продолжает есть свой кекс, совершенно невозмутимый.
Кира вздыхает.
— В таком случае, конечно, мы можем прояснить план Феликса…
Роман прочищает горло.
— Я останусь.
У меня перехватывает дыхание. Роман собирается остаться здесь со мной… один? Мой мозг пытается понять, что это значит.
Кира наклоняет голову.
— Правда?
Я все еще слишком потрясена, чтобы ответить.
Роман поднимает плечо.
— Почему бы и нет? Что такое еще день или два? Груз должен быть доставлен только через несколько дней, и я могу координировать все отсюда.
Я стараюсь быть непринужденной.
— Уверена, у тебя есть дела поважнее. Я с удовольствием проведу несколько дней в спа-салоне отеля. Охрана здесь на высшем уровне, так что тебе не придется беспокоиться обо мне. Я не хочу никому доставлять неудобства.
— Это не неудобство. — Он откусывает еще один огромный кусок кекса, наблюдая за мной, пока жует.
Я бросаю на Киру умоляющий взгляд.
Она вскидывает руки вверх.
— Не хочу показаться курицей-наседкой, но что плохого в том, чтобы иметь охранника?
Это нехорошо, совсем нехорошо, но спорить дальше было бы подозрительно. Не то чтобы я верила в случайный поступок Романа "мне нечем заняться".
Неужели он остался, потому что хочет, чтобы между нами что-то еще произошло? По моим венам прокатывается волна чего-то горячего. Хотя эта идея захватывает, я здесь только для одной цели.
Если мы с ним останемся в номере одни, ускользнуть незамеченной будет непросто. Придется проявить хитрость.
— Значит, все решено. — Кира вытирает губы салфеткой и смотрит с Романа на меня. — Вы оба останетесь еще на день или два. Я отправлю самолет обратно, чтобы вы могли воспользоваться им и улететь домой, когда будете готовы.
Роман скрещивает руки, выглядя слишком самодовольным. Когда я наконец встречаюсь с ним взглядом, он поднимает брови.
— Спасибо, — говорю я с яркой улыбкой. — Думаю, я просто не готова к тому, что веселье закончится.
Кира сужает глаза.
— Это как-то связано с тем, что мы избегаем планирования свадьбы?
— Возможно, это имеет отношение к делу, — бормочу я.
Кира встает и обнимает меня за шею.
— Я рада, что ты делаешь что-то для себя. Ты заслужила это, знаешь ли, — немного больше времени, немного пространства.
Чувство вины пронзает мою грудь от того, как легко ложь слетает с моего языка. Но я делаю то, что должна.
— Я сделаю все возможное,
