Графиня Кастлмейн встала и, сияя улыбкой, присоединилась к королевской свите.
-Николас… Ник!.. Да проснитесь же! — тормошила Полли лорда Кинкейда. — Смотрите, какое чудо! Вы непременно должны встать и посмотреть!
Подчиняясь настойчиво звучавшему голосу, Николас открыл глаза, не понимая толком, где он находится. Но затем вспомнил все.
Хотя полог кровати был отдернут, в комнате царил полумрак.
— Ты слишком рано встала, Полли, — пробормотал он.
Она озорно улыбнулась.
— Я привыкла просыпаться чуть свет, сэр! «Валяться в постели — потворствовать дьяволу», — произнесла она голосом леди Маргарет.
Николас расхохотался.
— Ложись в постель, не то простудишься.
— Нет… Идите сюда, смотрите!
Она стянула с Ника одеяло и взяла его за руку. Тот поднялся с недовольным ворчанием.
— Надень сорочку, детка, — замерзнешь.
— О, это только здесь так холодно, потому что огонь погас. Идемте скорее в гостиную!
Они прошли в другую комнату. Там жарко горел камин, а стол был накрыт для завтрака: миссис Бенсон проявила себя исключительно заботливой хозяйкой.
— Взгляните! — торжественно проговорила Полли и указала на окно. — Мы очутились в заснеженном доме!
Николас присвистнул. Дом и в самом деле утопал в снегу.
— Неужели нас совсем засыпало, до самой крыши? — спросила девушка. — Давайте откроем окно и посмотрим.
— Ну, если ты хочешь, чтобы и в комнате был снег, тогда открывай, — сказал рассудительно Николас.
Поняв абсурдность своего предложения, Полли состроила такую унылую рожицу, что он рассмеялся.
— Можно подумать, что раньше ты не видела ничего подобного, — заметил Ник.
— Видела, и всякий раз мне это ужасно нравится, — призналась Полли. — Снег скрывает всю грязь и пыль, и тебе вдруг кажется, что это навсегда и что мир так и останется сверкающим и белым. — Помолчав немного, она продолжала: — Я знаю, это всего лишь мои фантазии. Белый покров со временем темнеет, потом снег начинает таять, и снова появляется грязь, и даже еще большая, чем прежде.
«Наверное, и в жизни ничто не вечно?» — подумала девушка. Бывают мгновения, вселяющие в душу надежды, и тогда перемены к лучшему уже не кажутся невозможными. Но затем заявляет о себе суровая действительность и, разрушая мечты, делает бытие еще более трудным и безрадостным. Однако на этот раз белоснежный покров не будет испачкан и растоптан. Этого не случится, пообещала себе Полли. Любовь, этот дар судьбы, она будет беречь.
Николас заметил, как радостное сияние исчезло с лица Полли. Однако прошло каких-то несколько секунд, и на ее губах снова заиграла прелестная улыбка.
— Итак, мы в снежной крепости, — промолвила она.
Николас улыбнулся:
— Пожалуй, я оденусь и пойду разузнаю, что и как.
Ник направился в спальню, Полли последовала за ним.
— Можно, и я с вами?
— Ложись-ка лучше в постель и жди моего возвращения. Я быстро вернусь, и мы с тобой займемся тогда кое-чем. Или, может быть, этот снег, принесенный метелью, захватил тебя настолько, что ты уже не способна думать ни о чем другом?
Полли сняла сорочку и легла в постель.
— Ну хорошо, — сказала она. — Но если вас не будет слишком долго, я тоже спущусь вниз.
— Обещаю, что не задержусь, — ответил Ник, чувствуя легкое головокружение от картины, только что представшей перед ним. Вид обнаженной спины Полли, когда та взбиралась на высокую пуховую постель, вызвал в его воображении ряд ослепительных видений. Да, пребывание в доме, по самую крышу заваленном снегом, несомненно, имеет свои преимущества!
— Боюсь, вас посетили нескромные мысли, милорд, — с притворной скромностью заметила Полли, натянув одеяло до самого подбородка. Потом, внимательно глядя на него, заявила: — Мне кажется, вам не стоит сейчас спускаться вниз. Во всяком случае, до тех пор, пока вы… пока… пока вы не успокоитесь… Вы понимаете, что я имею в виду?
— По-моему, ты права, — согласился лорд, раздеваясь и отбрасывая в сторону одеяло.
— Но ведь камин давно погас! — воскликнула Полли, когда холодный воздух коснулся ее тела.
— Ничего! — произнес весело Николас. — Скоро тебе станет жарко! А ну, перевернись!
Когда час спустя миссис Бенсон постучала в дверь спальни, Полли уже знала, что существует множество чудесных способов согреться, о коих она и не подозревала.
— Сейчас я растоплю камин, — сказала хозяйка, поставив корзину с углем на пол, и вытерла руки о передник. — Хотите, милорд, я пришлю вам моего мужа? Он весьма искусный брадобрей, так что может услужить вам.
Николас кивнул:
— Что ж, это было бы весьма любезно с его стороны. Благодарю вас.
— Не стоит благодарности, милорд… Да, кстати, сегодня вам не удастся выйти: снег все еще падает.
Услышав это, Полли произнесла с надеждой:
— Наверное, даже дверь не открывается, не так ли?
— Боюсь, что так. — Миссис Бенсон широко улыбнулась, очарованная наивностью девушки, а также ее необыкновенной чувственной красотой. — Но для беспокойства нет оснований: муж с сыном быстро расчистят снег.
Она растопила камин, и пламя весело заплясало в сухих поленьях.
— Я приготовлю горячей воды и пришлю к вам мужа, милорд. А юной леди, вероятно, понадобится помощь, когда она будет одеваться.
Полли удивилась.
— Н-нет… нет, спасибо, — сказала наконец она.
Миссис Бенсон поклонилась и вышла из комнаты.
— Почему она решила, что мне понадобится помощь? — поинтересовалась Полли.
— Для настоящей леди это обычное дело, — улыбнулся Николас.
Слова его возымели должный эффект.
— Настоящая леди! — молвила она тихо, погрустнев. — Не думаю, что девушка, родившаяся в долговой тюрьме и проведшая свою жизнь в таверне, может претендовать на этот высокий титул.
— Верно, но это не касается возлюбленной лорда. Мы не будем больше говорить о твоем происхождении, однако кое-что нам придется все же решить. Когда я сведу тебя с Томасом Киллигрэ, то, уверен, тебе не захочется представить себя… представить… — Он тщетно искал подходящие слова, пока не понял, что лучше, чем это сделала Полли, не скажешь. — В общем, повторить все то, что слышал я сейчас от тебя. Подлинная твоя история вряд ли будет встречена с восторгом. Не забывай, тебя не возьмут в театр без согласия самого короля.
Полли задумчиво подошла к камину, не обращая никакого внимания на свою наготу.
«Такая раскованность — бесценное качество для актрисы», — сказал про себя Николас, а вслух произнес:
— Мы потратили немало усилий, чтобы твои манеры подтвердили все то, что мы расскажем о твоем благородном происхождении, которое поможет тебе бывать при дворе.
