— Откуда мне знать, что принято там, а что нет! — заявила девушка.
— А ну, проси скорей пощады! — потребовал Ник, сжимая ее в своих объятиях и целуя в губы.
Полли ответила на поцелуй с такой страстностью, что у него голова пошла кругом. Легкое тело ее, гибкое, как лоза, податливо льнуло к нему.
— Мне кажется, я много искуснее вас, милорд, — прошептала Полли, кончиком языка касаясь его век.
— Без сомнения, любовь моя! — ответил он.
— Я очень быстро научилась всему, правда?
— О да, — подтвердил Николас, не в силах оторваться от нее.
Невольное заточение влюбленных длилось целых два дня. Однако с тех пор как снег прекратился, прошло уже десять часов. Входная дверь была распахнута настежь, и Полли бегала по саду с резвостью домашнего котенка, вырвавшегося случайно на свободу. Все вокруг: грязные улицы, канавы с нечистотами, пыльные мостовые — было покрыто слоем легкого белого снега.
Ник, смеясь, смотрел, как Полли весело перебрасывается снежками с двумя парнями, которые приглядывали за лошадьми.
Ричард Де Винтер, появившийся верхом на жеребце, грациозно ступавшем по снегу, оказался невольным свидетелем того, как в лицо его старого друга, завсегдатая королевского двора, угодил увесистый снежный ком, пущенный смеющейся девушкой. Сама же она, однако, ловко увертывалась от подобных «снарядов», коими забрасывали ее партнеры по игре. Лорд Кинкейд, не выдержав, решил расстаться с ролью пассивного зрителя и погнался с диким воплем за своей маленькой феей.
— Что за удовольствие — наблюдать за расшалившимися детишками! — воскликнул Ричард.
Ник, услышав голос друга, остановился и стал отряхивать с плаща снег.
— А ты, Ричард, видно, отважный наездник! — произнес он. — Ну как дороги, можно по ним проехать?
В гладкую шею коня угодил вдруг пущенный Полли снежок. Лошадь заржала, и оба друга разом обернулись в ту сторону, где стояла виновница случившегося.
— Прошу прощения! — сказала Полли. — Это получилось нечаянно… — Она подошла поближе. — Здравствуйте, лорд Де Винтер, какая приятная встреча!
Полли протянула Ричарду руку. На лице ее сияла радостная улыбка, пышные волосы отливали золотом в ярком солнечном свете.
— Еще раз прошу простить меня! Я не заметила, что время для игр закончилось.
— Не стоит извиняться! — весело ответил лорд Де Винтер, спрыгивая на землю. — Может быть, один из этих парней позаботится о моем скакуне?
Николас подозвал юного конюха, и тот, взяв коня под уздцы, повел его в стойло.
— Полли, спроси, пожалуйста, миссис Бенсон, не приготовит ли она нам чашу горячего пунша, — обратился он к своей возлюбленной.
— О да, милорд, непременно! Не будет ли еще каких-либо пожеланий?
Но их не было.
Лорд Де Винтер с педантичной аккуратностью расправил кожаные перчатки.
— Самое главное — это вовремя признать свое поражение, — мягко заметил он, адресуя данные слова лорду Кинкейду. — Особенно когда это касается спорта.
— Вы совершенно правы, сэр, — выразила свое согласие Полли. — Прошу вас, проходите в дом, обогрейтесь с дороги, а я отдам все необходимые распоряжения. — И, повернувшись, она направилась на кухню.
— Полли так преобразилась, что ее и не узнать! — восхищенно заметил Ричард, входя вместе с Ником в гостиную.
Кинкейд кивнул:
— Да, она удивительно быстро схватывает все новое и легко приспосабливается к любой обстановке. Думаю, Киллигрэ без колебаний возьмет ее в свою труппу.
— А как насчет тех «уз», что должны привязать ее к тебе? — спросил лукаво лорд Де Винтер.
— Не беспокойся, с этим все в порядке!
Подойдя к окну, Кинкейд взглянул на прекрасный вид, открывавшийся оттуда, и задумался. Будут ли эти узы достаточно прочными? Он хотел разжечь страсть в невинной девушке и научить ее радоваться этому чувству. Любовь ее должна была стать гарантией верности. И еще Ник стремился удовлетворить желание, вспыхнувшее в нем, когда он впервые увидел Полли. Однако теперь, когда задуманное было выполнено, ему стало казаться, что не он ее, а она — искренняя, озорная и нежная — способна приковать его к себе цепями любви.
— Ты кое о чем забыл, Ник. Вряд ли она будет нужна Киллигрэ или нам с тобой, если вдруг забеременеет, — заметил Де Винтер.
— Я помню об этом и принимаю соответствующие меры предосторожности, — заверил друга Николас.
— Я сейчас прямо от короля, — сказал Ричард, меняя тему. — Пока ты тут резвился, я томился в дворцовых покоях, где ошивался целых два дня. Как мне показалось, в последнее время между леди Кастлмейн и герцогом Букингемским установилось взаимопонимание.
— Это дурная новость, — проговорил задумчиво Ник и подбросил полено в камин. — Если бы они и впредь продолжали плести интриги друг против друга, то не могли бы оказывать на короля особого влияния. Но стоит только им объединиться…
— …как они станут подталкивать правителя на неисчислимые глупости, — закончил за приятеля Де Винтер. — Если они поддержат замысел короля назначить престолонаследником Монмаута и убедят его величество выступить против парламента, то подведут страну к гражданской войне: народ не станет мириться с таким своеволием.
— Полностью согласен с тобой.
— Ты по-прежнему надеешься, что госпожа Уайт сможет помочь нам? — спросил Де Винтер. — У тебя уже было достаточно времени, чтобы увидеть, способна ли она увлечь герцога Букингемского.
— Будь уверен, Полли обладает всеми качествами, что так ценит он в женщинах, — убежденно сказан Николас. — Она чувственна, страстна, неудержима…
«Ни один мужчина не останется равнодушным к ее красоте, что правда, то правда. Но почему мне так неприятно думать об этом?» — размышлял лорд Кинкейд.
— И когда ты собираешься представить ее Киллигрэ? — не унимался Ричард.
— В ближайшие же дни. Не вижу причин откладывать, — ответил Ник. — Единственное, о чем нам следует позаботиться, так это о новых туалетах, более подобающих начинающей актрисе. А все, что нужно для сцены, она усвоит уже под руководством Тома.
В этот момент отворилась дверь, и на пороге появилась миссис Бенсон. В руках у нее был поднос с бренди, кувшином горячей воды, лимонами и специями. Следом за ней шла Полли с большой чашей для пунша.
— Что предпочитаете, милорд, бренди или ром? — осведомилась миссис Бенсон.
— Я выпил бы бренди, — откликнулся Николас, беря из рук Полли тяжелую чашу.
Поставив поднос у камина, хозяйка поклонилась и вышла, шурша накрахмаленными юбками.
Полли села на низкую скамейку у очага и, подвинув чашу к себе, сказала:
— Я с удовольствием приготовлю для вас напиток.
